– Да? Помнишь хлам в брюхе? Ничего знакомого не заметила?
– Нет!
Спутник положил ладони ей на плечи и вздохнул.
– Мне жаль. Правда. Хороший был мужик.
– И сейчас есть! – Арина прижала кулачки к груди и грозно топнула.
– Ага. В наших сердцах. Шевелись, смеркается.
– Я иду к Куполу. И ты – тоже!
Егор крутанулся на пятке и развел руки.
– Но зачем? Спектакль окончен. Скучно.
– Я спасла тебя! Теперь ты должен лично мне!
Он хохотнул.
– Спасла? Не чуди.
– Ну, и пошел на… – девушка вовремя опомнилась и хлопнула себя по губам, но досталось ни в чем не повинному фильтру. – Спасибо, что проводил. Пока!
Беглянка развернулась и шагнула в сгустившийся туман.
– Ты там сдохнешь, деточка! – прилетело вслед.
– Ну и ладно! Мне не будет стыдно на том свете. А тебе?
Белые столбы тумана щупальцами тянулись от реки. Ползали меж гнилых остовов, растекались над дорогой. Город тонул в мареве. Сумрачная лавина поглощала все на своем пути. Мир чудовищ закрывал ворота на ночь. Кто не спрятался – сам виноват. Даже свист ветра в кузовах и перилах стал низким, зловещим. Хлопанье крыльев в непроглядной выси звучало последним предупреждением – убирайтесь. Днем новые хозяева Самары беспокойно спят, и лишь потому терпят наглых воров, которые вторгаются в чужую вотчину и уносят под землю то, что им давно не принадлежит. Сторожевые псы слабы и боятся тусклого, безжизненного, но все же света. Скоро он погаснет, спящие пробудятся и выйдут на охоту, неся горе грабителям.
Под ногами звякнуло. Кроха опустила голову и увидела блестящую гайку на медной проволоке.
Глава 8
Убежище для души
Зимой темнеет очень быстро. А после Войны – еще быстрее. Вечные тучи съели луну, фонари не горят вот уж двадцатый год. Поселок за мостом стремительно растворялся в сгущающемся мраке. Сперва растаяли покосившиеся антенны и печные трубы. После темень скатилась по мокрому шиферу и залила растрескавшиеся стены. Дальние дома почернели, за ними исчезли те, что вдоль дороги.
Еж встал как вкопанный, Арина врезалась ему в спину. Повертев головой, будто ища ведомый лишь ему ориентир, сталкер свернул и пошел прямо по огороду.
– Ты куда?
– Спать.
Усталость и сонливость как ветром сдуло. В детстве беглянка сунула палец в батарею телеграфа – шарахнуло примерно так же.
– То есть?!
– Ночью слишком опасно. Даже для меня. Если Спас не дурак, а он точно не дурак, то найдет укрытие. Шастать здесь после заката – верная смерть.
– Уверен?
– Нет, блин! На ходу сочиняю! Топай, пока не поздно.
Кроха прошла два шага и растянулась на снегу. Егор рассмеялся.
– Под ноги смотри, балда.