– Ай! Хватит! Пожалуйста! Нет… Не надо! Я больше не буду! А-а-а!
Закончив, Егор усадил ее на нижнюю койку. Экзекуция длилась недолго, но девушка выглядела, как после ночного допроса в застенках Безымянки. Тяжело дышала, держалась за бока и стыдливо прятала покрасневшее потное лицо.
– Извини – это просто слово, – холодно произнес бродяга. – Вроде каши или триангуляции. Нельзя лажать раз за разом, плевать на всех, а потом – ой, извини! – и забыли-проехали. Странно, что тебе этого никто не втолковал.
Беглянка молча слушала и сопела на весь бункер.
– Знакомо? – Егор протянул на ладони тугой рулон хлопка.
– Бинты?
– Нет.
– Шарф?
– Мимо.
– Тогда не знаю.
– Это портянки, фиалка ты оранжерейная. Наматывать умеешь? Хотя зачем я спрашиваю? – он сел перед гостьей на корточки и шепнул: – Расскажешь кому-нибудь – с того света достану.
Кроха не упустила возможности отомстить за унизительную щекотку:
– А кому говорить? Никто же не поверит, что живая легенда мотал мне портянки.
Егор хмыкнул.
– Вставай, Русалочка.
Она медленно выпрямилась и походила по комнате.
– Боль? Жжение? Судороги? – тоном чуткого врача перечислял спутник.
– Нет! – беглянка просияла. – Ступни как новые!
– Повезло. Препараты в неправильных пропорциях могут разложить печень, а я вводил их на глазок, без точных данных роста-массы. Зато теперь все будет заживать, как на крысе. Протянешь, правда, недолго – лет до сорока, но в метро дольше и не живут.
Арина споткнулась на ровном месте и с трудом удержала полезшие на лоб глаза.
– Что-что?!
– Шутка! – Еж злорадно осклабился. – Завтракай, и отчаливаем.
Снова грязное месиво под ногами. Снова свинцовые тучи над мертвым городом. Снова вдаль ведет опасная дорога. Сталкер как фотон – живет только в движении.
Небо посветлело, но снежная пелена не рассеялась. Лишь отступила от дороги, стала жиже, а прямо за домами высилась непроглядной стеной. Под путниками тянулись изуродованные временем и непогодой фасады, вереницы покосившихся заборов и чуть затянутое настом асфальтовое полотно. Редко попадались остовы автомобилей. Дорогие иномарки и «калины» с «жигулями» догнивали бок о бок. Войне плевать, кто ты: сварщик или банкир, задохлик или качок, профессор или пишешь свое имя с ошибкой. Она придет и сделает всех одинаково мертвыми, ведь смерть – это единственное, в чем мы безнадежно равны.
– Егор…
– Чего?
– Расскажи что-нибудь. Не обязательно про детство. Можно вообще не о себе.
Сталкер хлопнул пятерней по нагруднику и поклонился.
– Спасибо за разрешение.
– Хватит ёрничать, – буркнула Кроха. – Давай историю на историю? Ты мне, я – тебе.