– Я не споткнулась… – обреченно выдохнула она. – Я умираю.
– А-а. Ну ладно. Воскрешать, увы, не умею. Передавай привет Пахому и Кобре. Скажи, мне жаль, но сами виноваты.
– Я серьезно. Пошевелиться не могу.
– И что теперь? На горбу нести?
– Извини…
– Извини, извини, – передразнил проводник. – Только и можешь извиняться и лебезить. Ты – не микроб. Ты – амеба.
Девушка стиснула зубы и попыталась встать. Чуть приподнялась на локтях и тут же шлепнулась обратно. Еж вздохнул и взял ее на руки. С высоты, пусть и небольшой, окутанная шорохами и стуками деревня перестала казаться настолько жуткой. Арина сжалась в комочек, чтобы хоть немного согреться.
– Не ерзай.
– Прости.
– Еще раз скажешь это слово или любую другую его производную, или хоть что-нибудь схожее по смыслу – брошу в сугроб.
– Про… ехали.
– Уже лучше.
Бродяга с ноги распахнул калитку и вошел во двор небольшого коттеджа. Прежний его владелец был явно не из бедных, но спустя столько времени пряничный домик покосился, подернулся паутиной трещин и одиноко смотрел на пришельцев пустыми глазницами разбитых окон.
В пристройке под ворохом промасленного тряпья обнаружилась крышка погреба. Закинув ношу на плечо, Еж спустился по скрипучей лестнице и включил фонарь. Вместо полок с банками и мешков мороженой картошки Кроха увидела стену из бетонных блоков. А в ней – тяжеленную стальную дверь с колесом, круглым окошком и механическим кодовым замком.
– Что это?
Сталкер посветил на ржавые клавиши, меж которых угнездились белые мохнатые черви.
– Бомбоубежище. Самодельное. Хозяин был тем еще параноиком. И не зря. Его трупа я не нашел. Или помер, или успел добраться до метро. Гений предвидел Катастрофу, но его наверняка держали за придурка. Какая ирония.
– Теперь тут твой схрон?
– Ага. Обставил немножко, украсил. После подземного муравейника – как курорт. Думаю насовсем перебраться.
Он ввел короткий код и провернул колесо. Дверь оказалась в ладонь толщиной, но отворилась легко и беззвучно. За ней тянулся тесный коридорчик в пять шагов, в конце виднелась еще одна заслонка.
– Ласкаво просимо.
Добытчик заперся и дернул рычаг в нише стены. Из форсунок под потолком со свистом ударили струи воды. Избавившись от грязи и заразы, спутники вошли в убежище. Бетонный куб два на два. На полу – ворсистый ковер нежно-кремового оттенка. Слева – шкаф с запасами консервов, дров, воды и всякой мелочи вроде спичек и посуды. Справа – двухъярусная кровать с мягкими матрасами и одеялами.
В углу напротив – пузатая буржуйка с трубой вдоль пола. Рядом – плетеные кресла и круглый столик на тонкой ножке.
– Шмотки сюда, – Егор щелкнул по вбитым в бетон крюкам и сгреб охапку хвороста.
Арина с непередаваемым наслаждением стянула противогаз и умыла красное сопревшее лицо. Огонь жадно накинулся на растопку, горячий дым втянулся в лабиринт труб, медленно нагревая воздух. На вешалку отправились шапка и куртка. Постояв немного, девушка махнула рукой и осталась в белой майке и шерстяных лосинах.
Разуваясь, она не заметила, как из сапог вылился целый стакан крови и заляпал ковер. Проводник вздрогнул, зашмыгал носом, как собака. И с ужасом уставился на красные пятна посреди комнаты. Кроха потупила взор и виновато протянула:
– Я нечаянно.
В неверных отсветах огня хмурое рыльце Ежа обрело воистину инфернальный вид. Беглянка сцепила пальцы на впалом животе и вжала голову в плечи в ожидании неминуемой кары.
– И что с тобой делать?
– Не знаю, – гостья всхлипнула.