— Эй, — окликнул Олег.
Пацан с ножом обернулся.
— Чё надо? Вали отсюда!
— Зачем вам Птица?
— Не твоё дело.
— Как раз моё. Я тоже хочу его увидеть. У меня свои счёты.
Олег посмотрел на испуганного Серёжу, надеясь, что у того хватит ума, чтобы понять его обман. Но взгляд оставался непроницаемым.
— Давно по роже не получал? — хмыкнул Чумной.
— Я тогда был не готов. А теперь готов.
Сережа всё-таки не выдержал и всхлипнул.
— Олег… Я думал, мы с тобой друзья.
«Ты подыгрываешь или нет? Да или нет?» — Олег прищурился, пытаясь понять. Говорил он правду или играл роль на самом деле значения не имело. Ему всё равно было неприятно говорить такие слова.
— Какие друзья, Спичка? После того, что ты сделал?
— Прости меня, пожалуйста, я был не в себе…
— Мне уже все равно, — холодно сказал Олег, чувствуя, как неприятно тянет на сердце. — Ты не друг мне. Ты никто.
Он повернулся к пацану с ножом и протянул ладонь.
— Дай сюда нож.
— Нет! — завопил Серёжа так громко, что все вздрогнули. — Клык, не надо! Не надо, пожалуйста!
— Давай нож, — повторил Олег, уже не так уверенно.
Сережа вдруг поймал его взгляд и выразительно приподнял брови. «Он подыгрывает» — с облегчением понял Олег. Они поняли друг друга без слов.
— Я знаю, как вытащить Птицу, — серьезно сказал Олег. — Я с этим болваном побольше твоего знаком. Давай.
— Не-е-ет! Не надо! Пожалуйста! — заумолял Сережа на фоне.
— Давай.
— Олег! Одумайся, не надо!
— Заткнись, Спичка. А ты — давай сюда нож, а то так и останешься ни с чем.
Кажется, их спектакль провел всех троих обидчиков. Пацан медленно протянул нож, все ещё сомневаясь. Этого было достаточно.
Олег схватил его за локоть и одним движением притянул к себе, чуть не вывернув руку. Он вырвал нож из ладони и бросил далеко в сторону. С тихим скрежетом он откатился на несколько метров по бетонному полу. В тот же момент Серёжа пнул мальчишку, держащего его слева, в бедро, выдернул руку у правого и метнулся к ножу.
— Есть! Олег, он у меня!
Сережа прижал оружие к груди и радостно вскочил на ноги.
Олег не ослабил захвата. С гулко бьющимся сердцем он смотрел на Чумного и злость переполняла его всё больше.