— Сказал, что на нас вот-вот нападут, слышал. Ну так и готовься к нападению. Точи колья, бензин готовь, что ты там ещё делаешь. Эти — не нападут.
— Они же Фараоны.
— Да и хуй с ним, не разводи драку на пустом месте. Они из изолятора пришли, растерялись.
Он посмотрел на Олега с Сережей и кивнул в сторону.
— Дуйте отсюда, и больше из комнаты не высовывайтесь.
— Спасибо, — сказал Серёжа и потянул Олега за собой. — Пошли.
До комнаты они дошли без препятствий. Олег несколько раз оглядывался, но от Сережи не отставал.
Он осознал, что Сережа действительно взял его за руку, только когда они подошли к двери и их руки разъединились. Смущаться было уже поздно.
К тому же, появилось много того, что сразу вытолкало любые посторонние мысли из его головы.
За дверью их встретила баррикада из кроватей, тумбочек и чемоданов. В щели, явно оставленной в качестве глазка, показалась чья-то физиономия, а потом за баррикадой что-то отодвинулось, из-под кровати показался свет и голос Сверчка произнес: «Ползите через низ, тут проход». Пришлось вытирать животом пол. Впрочем, это Олега не сильно волновало.
Вся стая сидела внутри. Раньше при таком заполнении в комнате было бы тесно, но сейчас, когда все предметы перетащили в одну кучу, комната казалась слишком пустой. Всю комнату как будто перемешали калейдоскопом, разбросав кусочки старой картинки по новым местам. Из вещей остались несколько матрасов, сдвинутых в общую постель, какая-то еда в углу (её охранял Кремень и безрукий Шляпник, от которого толку было как от гвоздя в ботинке) да общая куча одежды. Олег заметил, что в противоположном углу лежит отдельный матрас, по-видимому, царское место Комиссара.
— Военное время, — сообщил Сверчок. — Всё хозяйство теперь общее. В коридор выходить нельзя — убьют.
— А плеер мой где? — нахмурился Олег, понимая, что все его личные вещи скорее всего находятся среди приватизированного стаей добра.
— Не твой, а общий теперь. Надо попросить у Комиссара, чтобы…
— В каком блять смысле общий, — Олег быстро к нему развернулся и чуть не схватил, но Сверчок испуганно отпрыгнул.
— Меня-то за что?!
— Вещи мои верните!
— Спокойно, Клык, спокойно, — из столпотворения в углу показался Комиссар со своей извечной улыбкой. В этот раз не такой самодовольной как раньше. Вид портил огромный фиолетовый синяк на пол-лица. Глядя на него, Олегу впервые за время пребывания в Доме захотелось улыбнуться вожаку в ответ.
— Ваши вещи у вас на кровати, — Комиссар кивнул на отдельный матрас, который Олег сперва принял за его собственный, и оскалился. — Вы живёте отдельно. В изгнании.
— А чё сразу не в коридоре?
— За кого ты нас держишь? — удивился Комиссар почти искренне, — Мы же цивилизованные люди, в конце концов.
— А я? — впервые подал голос Серёжа. — Т-тоже в изгнании?
— Естественно. Нам в стае чужаки не нужны.
Сережа выдохнул. Клыку показалось, от облегчения.
Всё было не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Олег не горел желанием общаться с Фараонами, и их «изгнание» было как нельзя кстати. Запрет на гуляние в коридоре означал, что теперь ему не придется видеть и другие лица, в этом были свои плюсы. А побитый Комиссар и — как он позже заметил — исцарапанные лица его свиты, окончательно подняли ему настроение.
Пока что военное время выглядело как сильно облегченная версия обычного бардака, который тут творился.
Олег нашел среди скиданных на матрас вещей сигареты и подошёл к окну, чтобы покурить. Фараоны непривычно тихо болтали о своем в углу, и только Кремень с подозрением поглядывал на него со своего поста. Спустя пару секунд подошёл Сережа.
— У нас только один матрас, — констатировал он.
Олег задумчиво кивнул.
— Я уже подумал, можно взять спальник из их баррикады и по очереди меняться.