— Пришёл-таки? — Спичка расплылся в улыбке. — Я тебя ждал.
— Зачем? — спросил Клык, вертя головой по сторонам и быстро соображая. Пока не расступятся — бежать невозможно. Драться с кем-то, когда вокруг целая толпа — тоже не вариант. Страшно, страшно, страшно… Клык привык бороться со всеми своими страхами. Гулять по темноте в семь лет, пускать пауков на ладони в десять, драться и крыть словом, когда в любой момент рискуешь остаться без зубов. Вот только страх оказаться окружённым никуда не пропал. Да и как с ним было бороться? Темнота и пауки безобидные, в драке он тоже преуспел, но если бьют сразу много, то тут счастливого исхода ждать глупо…
— Да не крутись ты, — поморщился Спичка. — Посмотри на меня. Клы-ык.
Он ехидно позвал его по кличке, как будто с издёвкой. Когда Клык резко посмотрел на него, Спичка улыбнулся.
— Вот так. Негоже к хозяину Дома поворачиваться затылком.
— К кому? — спросил Клык. — Ты чего, Спичка? Что с тобой?
— Со мной всё хорошо, — с удовольствием протянул тот. — И со Спичкой твоим тоже. О нём есть, кому беспокоиться, пока ты бросаешь его одного. Не волнуйся.
Клык не выдержал и ещё раз посмотрел по сторонам. Его напрягало то, что он не мог видеть всех сразу. Он сжал кулаки.
— Боишься меня? — поднял брови мальчик напротив. Язык не поворачивался назвать его Спичкой.
— Нет, — тихо ответил Клык.
— Занимательно… Совсем не боишься?
— А чё мне тебя бояться? — неуверенно пробубнил Клык.
Может бояться и стоило? Его сознание как будто застыло в ступоре, не в силах принять происходящее вокруг.
Если он что-то и понимал в этой ситуации, то напускная храбрость — всё, что у него есть. Ну и, может, кулаки.
Лжеспичка вдруг замахнулся и резко выставил кулак вперёд, остановившись за сантиметр до лица Клыка. Тот, сам себя не контролируя, дёрнулся назад и закрылся локтями, в подобии блока.
Вокруг засмеялись.
— Кому ты врёшь? — он усмехнулся и опустил кулак. — Ты трус. Ты трус, Олег.
— Я не трус! Я… К-какого хрена? — голос Клыка дрогнул. Он вдруг понял, что на его имя не среагировал никто. Никто не шикнул, не посмотрел на Лжеспичку большими глазами, не сделал замечание. Как будто ему всё это разрешалось.
— Я не трус, — повторил он тихо, не зная, что ещё сказать.
— Ты думаешь, — начал Лжеспичка медленно, — что ты выглядишь смелым? Самым крутым? Презираешь наши законы, оскорбляешь нас, избиваешь вождей?
— Я не избивал, — быстро возразил Клык, но его перебили:
— Ч-ш-ш. Я говорю! Храбрый сильный Олег, защитник слабых и обездоленных. Ты сам-то в это веришь? Я вижу, как у тебя дрожат коленки, Олеженька, ты хочешь сбежать. Ты бы и сбежал давно, не будь здесь толпы, у тебя глаза шастают в поисках лазейки. Я подскажу: её нет. Ты не сбежишь.
— Заткнись, — прошипел Клык, заливаясь краской. — Что ты мелешь? Заткнись!
Кисель в его мозгах никуда не делся. Клык ничего не понимал, и чувствовал себя из-за этого беспомощным.
— Не нравится? Сложно устрашать других, когда все знают, какой ты никчёмный. Ма-аленький. Тут большинство постарше тебя будут. Кулаки у них ай, как больно бьют, думаешь, ты сможешь их одурачить?
— Ты головой что ли ударился? — крикнул пунцовый Клык. — Спичка, ты совсем?
— Я не Спичка, ты ещё не понял?
— Кто ты блять ещё-то? Чёртик из табакерки?! Завали, говорю, иначе я тебя ударю, — Клык не заметил, как под конец фразы голос из грозного превратился в испуганный, почти жалобный.
Лжеспичка улыбнулся.
— Я душа этого места. Меня много как называют. Кто-то зовёт меня Войной, кто-то Чёрным вороном. Чумные называют своим командиром. Имя мне — Птица.