— Он говорит как-то неправильно. Так не разговаривают. Я думал, может особенность у него такая, тут же все немного… того.
Клык замолчал.
— А почему передумал? — спросил Спичка.
— Да вот не знаю, может мне показалось… Он сегодня что-то говорил, не помню уже… А потом у него вдруг ноги заболели. Сильно. Пришёл Соловей, помог ему, и сказал, что он типа сам себя проклял. Это ерунда, конечно, ты не думай, что я верю…
— Это не ерунда! — воскликнул Спичка. — Сам себя? Хах, такого давно не было. Он, должно быть, переволновался, если перестал следить за речью. Интересно… А что он сказал?
— Да говорю же, не помню. Что-то про то, что жить ещё хочет.
— Ага… — Спичка задумался, глядя вверх, на желтеющую крону дерева. Он сидел так минуты две. Клык уже подумал, что он думает о своём и давно выкинул Филина из головы, но вдруг Спичка спросил:
— А он не говорил, что ещё землю потоптать охота? Или походить по белу свету? Что-то такое.
— Да, кажется так и сказал, — удивлённо протянул Клык, — А ты как догадался?
Спичка загадочно улыбнулся, но не ответил на вопрос.
— Ты мне лучше скажи, — попросил он, — Чем это ты напугал Филина, что он за жизнь спохватился?
— Я ничего такого не говорил.
— Правда? А что же он тогда?
— Не знаю. Нервные все здесь какие-то.
Спичка пожал плечами.
Он выглядел хорошо. Сегодня кошмаров почти не было. Но Клык всё равно был настороже. Кошмары — это такая штука, с которой никогда не можешь быть уверенным.
Странно всё-таки, что Филин отказал ему с ловцом снов. Обидно — ведь если Клыку согласился помочь, то почему бы не согласиться помочь и его другу? Спичка ведь не «кто попало».
— Можно вопрос? — спросил Клык. Спичка, наблюдающий за пчелой, повернулся к нему.
— М?
— О чём тебе обычно снятся сны?
— Интересный вопрос… Да много, о чем. Сегодня вот снилось, что на дворе зима, и снега навалило по самую крышу, так что мы вырыли туннели и ходим по ним как по коридорам, а окна используем как двери. Как муравьи или кроты.
— Ого… — Клык ожидал не такого ответа, но это правда было интересно. — Мне обычно снится херня какая-нибудь.
Он поворошил ботинком первые сухие листья под лавкой и, как бы невзначай, уточнил вопрос:
— А кошмары? Кошмары о чем снятся?
— Тебе зачем? — напрягся Спичка.
— Просто интересно.
Спичка посмотрел на него внимательно-внимательно, и так проницательно, что Клыку показалось, будто он сделан из стекла, и Спичка сейчас видит всё, из чего он состоит: все его мысли, чувства, тайны, страхи, и даже остаётся место для посторонних вещей, вроде двора позади него. Это было невозможно терпеть, так что он сдался:
— Я хотел попросить тебе ловец снов. Слышал, кто-то говорил, что они помогают.
Тело снова стало обычным. Не стеклянным.
— Не надо было, — покачал головой Спичка. — Мне не нужен ловец.