Неправильный оборотень: читать начало книги онлайн

Говорят, даже на службу к князю приглашают.

Оно ж как раньше было?

Оборотни были дикими, как сейчас говорят, да и нынче таких хватает. Зверь в человеке просыпался годков в шесть. И человек-то ещё не больно большой и умный! А как зверь в нём просыпается в первое полнолуние, после того как исполнится шесть лет, так и вовсе без контроля старших оборотней малыш лютым зверем стать мог, а то и людоедом.

Потому что в этом возрасте звериное сознание сильнее человеческого и подавляет его. Зверёныш, подчиняясь инстинктам, и на человека может напасть. Взрослого не осилит, а вот ребёнка, пошедшего в лес по грибы, запросто. Человек бегать быстро не умеет, зубы и руки у него слабые, особенно, у ребёнка. Его и поймать легче, чем того же зайца или утку.

Так и становится «дикий» оборотень опасным и для людей, и для других оборотней. Потому как неразборчивым становится, может и щенка оборотня загрызть.

Да и невиновным, правильным оборотням приходилось отдуваться за нелюдей. И будь хоть трижды уважаемым знахарем, если прознавали, что ты оборотень, ничего не спасало! Забивали кольями, даже если на сто вёрст вокруг других знахарей нету. Настолько люди нас боялись.

Вожак Ррык вместе со своим братом Ларсом, нашим дедом, додумались, как образумить зверя в оборотне и договориться с ним сызмальства.

Оборотень — существо полумагическое. Говорят, умные учёные люди изучают, какие энергии влияют на появление оборотней. Пока выяснили только, что магия каким-то образом задействована, и что оборотничество передаётся по наследству. Даже если все твои родственники люди, но в предках затесался оборотень, то появляется возможность рождения оборотня.

Ну, и у дедов наших вроде что-то с кем-то произошло. И они поняли, что со второй половиной нашей, звериной, можно наладить контакт. Но для этого зверя надо успокоить, уговорить, научить его понимать человеческую половину, не разрешая ему проявляться до определённого момента. А в этом могут помочь опытные оборотни и маги, даже не очень сильные.

И когда начинаешь внутри зверя чувствовать и понимать его, а он тебя — вот тут и проводится перекидывание человека в зверя. Осознанно.

Дед наш Ларс со своим братом Ррыком, что сейчас у нас вожаком, выработали методику «осознания». Дед-то не дожил. А брат его Ррык при поддержке княжеских магов стали предлагать «осознание» другим оборотням, организовали школу для молодых оборотней. Так появилась официальная раса оборотней культурных или цивилизованных. Среди таких оборотней людоедов и чудовищ не бывает — это просто люди со специфическими способностями.

Вот в таком виде нам рассказывали историю в нашей школе.

Семейные истории

На следующий день, когда шли домой после занятий в лесной школе, мы с сестрой заспорили, выясняя, куда пропали наш прадед Тырк, дед Ларс, его брат Гронт, сестра Раста и другие родственники — говорили, что погибли в какой-то войне. Оказалось, что мы толком-то и не знаем ничего о тех событиях.

Никого из взрослых, кроме бабки, дома не было. Нам не хватило терпения дождаться отца или Ррыка, переговариваясь с Урсуной, побежали с вопросами к бабке Мьяре.

И бабка рассказала:

— Ох, и времена были тяжкие! Нас, оборотней, как гоняли-то! И жгли, охотники нас травили, крестьяне кольями протыкали, на вилы подымали! Какой медведь-шатун зимой поднимется, оборотней ругают. Псина глупая бабу какую тяпнет, «оборотень» блажат. Ох, тяжко-о! И вздумалось тут Гронту любовь закрутить. Да какую любовь-то ненормальную! Как мозгов лишился. Ничё не слышит, не соображат совсем! Один свет в окошке — Листавией её звали. Ох, змея! Ведьма! Лицом чисто ангел. Кожа тоненька, гладенька, молодая. Носик ровненький. Губки пухленькие, что твой цветочек. Глазки навроде наивненьки, а иной раз огоньками вспыхивают — Гронту-то заливает, мол, от любви большой к нему, Гронту, значит. Волосья сыпятся по плечам. А вот цветом-то волоски уж больно диковинные — черны, что у ворона, а по черноте белые пряди переливаются. Сзаду посмотришь, подумашь — старуха перед тобой. Спереду глядишь, девка — красотой странная. Говорит ласково, что ручеёк журчит. Глазки-то при разговоре всё вниз опускает, прямо не смотрит. С виду такая простота, такая ласкова. Вот Гронт и втюрился. Из-за неё-то всё и случилось!

Бабка горестно вздохнула и, уставившись куда-то поверх наших голов, продолжила:

— Она в деревню нашу с тремя мужиками приехала, на лошадях верхами. Едет улицей к трактиру, да мимо Гронта с Ларсом. А лошадь-то непривычна. Возьми да шарахнись от парней — коняку-то не обманешь, она оборотня завсегда чует и шарахается, если непривычна. Тут-то Листавия эта на Гронта и взглянула. А чё? Парень видный, красивый, глазами-то на девку в штанах выпялился. Где это видано, баба в штанах, в плаще и шляпе — одета как мужик, а причиндалы все бабьи? Ляжки без стыда выставлены, а притом глазки из-под ресничек стреляют, щёчки аленьки, вроде как от скромности. Проехала она со своими мужиками до трактира, еду заказали. А после мужики-то дальше поехали, а она в трактире комнату сняла, говорила — то попутчики были, а она, вишь, притомилась в дороге, отдохнуть хочет. Куда ехала-то — так и не сказала, всё юлила. Вроде языком чегой-то мелет, а никак не поймёшь, об чём сказать хотела. Да так завернёт, что забудешь, что у ей спрашивал. Так и морочила. Это ж потом мы узнали, что она — ведьма, а те мужики — помощники еёные по злым делам. Она, вишь, нам в доверье втиралась, говорила — изучаит оборотней, чтоб, значит, помочь нам. Для того, значит, брала у нас плевки, кровь… говорила — изучаит. Она и взаправду изучала, да только затем, штоб над оборотнями командовать. Надо было одним магам над другими победить, вот и хотели они послушниками сделать оборотней, штоб мы по их приказу убивали. А оборотней потом ещё больше бы извиноватили и пуще прежнего нас травили бы. Вот и начала она с Гронта. Хи-хи да ха-ха, на свиданья, значит. Любовью ему голову закружила, говорит, хочу по-волчьи. Тот перекинулся, весь в томленьях, а у ей сетка волшебная приготовлена, с которой не то что оборотень, а и маг не вывернется. Кликнула помощничков, они у ей недалече спрятались, да давай Гронта-то доить — ей не любовь нужна была, а ещё и сок, жизнь дающий, понадобился для изученьев. Вот какие непотребства творила! Ррык говорил, страшные дела сотворились бы, если б она свои изученья закончила — всяких бы чудищ наделала, и беда ко всем пришла бы, по всем деревням, городам и странам… Гронт-то поначалу взъерепенился, обиделся, что она за любовь его так срамно ему сделала. А ведьма энта ему и говорит — от любви большой, помочь хочу, опоила его зельем… Мы так думаем, она на ём испытывала, чтоб оборотень ей подчинялся. У Гронта уж совсем мозги снесло, только ей в рот и глядит, на нас рычит, огрызается. Худо ли бедно, мы ещё как-то терпели. Гронт-то всё время у Листавии отирался. А тут слухи пошли — люди пропадают… В лесу, и даже в домах человеков, а то и оборотней, растерзанных находили. Как-то повстречали на улице Гронта, шёл человеком. Глядим, глаза дурные, а от него кровью несёт — и это в людском виде! Я к нему, зову, штоб пришёл домой пирога поесть да поговорить, а он рот кривит, угрюмится — не пойдёт, грит, у него жизнь другая с любимой женщиной. И усмехается страшно, зло. А потом Раста — самая младшая моя доченька увидала, как он из дома наших соседев весь в крови выходил. А сосед наш — Тирас, оборотень, женился на человечьей женщине, сын у них дружком Гронта с детства был. Мы, какРаста всё рассказала, сразу к соседям побежали, а там…

Бабка зажмурилась, по щеке потекла прозрачная слеза, промокнув щеку краем платка, надрывно продолжила:

— Там все растерзанные лежат — и дружок его, и мать, и оборотившийся отец. Всё перевёрнуто, переломано, лужи крови… Видать, дрались! У отца лапы передние отгрызены. Страшно стало всем. Это ж какая подлость и силища! Гронт же их всегда любил, они с Фарином неразлучниками были. И он всегда таким добрым был. Вот тут мы и поняли, какая она страшная, эта Листавия! Она моего мальчика в чудище превратила. Она на ём и ещё на двух оборотнях опыты проводила — поила их чем-то, колдовала. Она ж и тех оборотней любовью поманила. Они друг друга и Гронта не замечали, только на её смотрели, еёные приказы сполняли. Из деревни народ в один день побежал. Трактирщик с женой даже деньгу с собой не взяли. Как есть бежали. Ох, и страшно было! Все — и оборотни, и даже люди — собрались мы в соседней деревне и порешили — бежать-то некуда. Нужно остановить Листавию и людоедов! Набралось нас изрядно — людей и оборотней — под сотню. Луками и мечами запаслись, а кто вилами. Детвору с выбранными оставили, с утра окружили нашу деревеньку, да и напали на ведьму со всеми её…

У бабки по щекам текли ручейки слёз, голос прерывался. Мы с Урсуной прижались друг к другу, замерев.

— Дрались страшно… С заколдоваными поди справься! Она ж их кровью повязала, наколдовала им силу. Гронт на моих глазах сначала сестрёнке своей Расте голову открутил, а потом отца свово Тырка порешил…

И тут бабка не выдержала, завыла громко, протяжно, истово, в волчьем поминальном вое.

— И Ларс, и жена его Горинка… У-у-у-у-у-у!..

В соседних дворах горестно подхватили вой, а следом взвыла вся деревня!

Громко хлопнула входная дверь. В комнату с перекошенным лицом ворвался вожак Ррык, следом отец, бросились к бабке.

Ррык подхватил бабулю на руки, а отец надвинулся на меня, спрашивая, что произошло. Урсунка нырнула ко мне за спину, а я развёл руками — спросили у бабули, что случилось с дедом, его братьями, сестрой и вот…

Ага, и получил затрещину от отца, видимо, за честность.

Ррык, укачивая мать на руках, метнул разъярённый взгляд — м-да, похоже затрещиной не обойдётся — рыкнул сквозь зубы: