Десять дней назад мне исполнилось четырнадцать лет, Арысу шесть — он родился в тот же день, что и я, но на восемь лет позже.
Сегодняшней ночью будет полнолуние и моё первое перекидывание в зверя, Арыс же впервые пойдёт на «осознание». Также первый раз перекинутся мой друг Сувор — ему тоже недавно исполнилось четырнадцать — и Рамиса, первая из детей в своей семье подвергшаяся «осознанию», её семья пришла в нашу деревню восемь лет назад.
Из-за пророчества об «особенном семьдесят пятом потомке» было решено провести официальное празднование — собирается вся деревня. Даже родственники со стороны мамы приедут. Не все, наверно, но уж мамины родители — дед Тариок и бабушка Раллара — точно обещались быть. Может, ещё какие родственники надумают приехать.
А сегодня узнал, что прибыл представитель от княжеского двора и будут посланцы от других поселений, не только волчьих, но и рысей, и медведей, даже с юга кого-то ждали.
За свою жизнь я привык не обращать внимания на интерес к своей персоне. Просто жил, играл, дружил с друзьями и никогда не задумывался — кто я для них и их родителей, зачем соседи и другие интересуются мной?
И вдруг пришло понимание, как их много — этих совсем посторонних людей, которые чего-то ждут от меня, которым я чем-то интересен. Меня впервые в жизни пробрал страх перед чужим мнением.
С утра я спрятался за сарай. Настроение было настолько подавленным, что я не пошёл обедать и не откликнулся на зов матери. Там, за сараем, и нашёл меня Урус вскоре после обеда.
— Что это с тобой, братишка? Надо же, на обед не пришёл! Когда такое бывало?
Я сидел на старых досках, сваленных сюда невесть когда, сжавшись в комок и обняв колени руками, угрюмо уставившись в стену. Брат толкнул меня плечом, присаживаясь рядом:
— Вот это да-а, м любопытными глазами заглянул мне в лицо, — я тебя никогда таким не видел.
— Ур, а каким ты меня видишь?
— Чего?
— Да вот, даже вожак не видит во мне особенного. Он говорит, что ты или Арыс больше подходите.
— Ну, не скажи. Мы с Арыской как раз самые обыкновенные. А особенный… не знаю, тебе больше подходит.
— Да чем же? Морда обыкновенная, я даже не очень умный.
— Ну, насчёт ума ты загнул. Нормальный ты… Э-э, брат, да ты никак перекидывания испугался?
— Нет, Ур, перекидывания я не боюсь. Чувствую, как зверь во мне наружу просится — прямо сейчас бы перекинулся!
Я не мог подобрать слова, как объяснить свои ощущения и страх.
— Знаешь, они все смотрят на меня, заглядывают, как будто я невидаль какая, чудо-юдо какое-то. Всем превращение по-семейному делают, а мне целый праздник устроили. Ещё послы эти…
— Так ты из-за этого? Гор, да на тебя всегда внимание обращали — ты ж спокойно к этому относился! Чего сейчас-то на тебя нашло?
Ну, как объяснить ему, такому близкому человеку, как мне страшно… нет, не выйти к ним, а не оправдать их ожиданий!
— Гор, ты боишься… что не понравишься им?
— Да! Боюсь! — от облегчения к глазам подступили слёзы.
Урус крепко обнял меня за плечи.
— Лагор, я всегда был братом особенного. Думаешь, к нам не пристают? О тебе не расспрашивают? И Ррыка, и отца, и мать с Урсуной, и даже Арыску. Фиг его знает, чем ты особенный! Но, знаешь, любой другой на твоём месте возгордился бы и строил из себя невесть кого, а ты… ты отмахиваешься от этого и остаёшься самим собой — этому-то все и удивляются. Вот этим ты и особенный.
— Да ну тебя! Разве это важно?
— Не скажи. Ещё как важно. Правда, Гор, чего ты заморачиваешься? Плюнь, жизнь покажет, что дальше будет.
Хм, прав Ур, чего-то я расклеился, как девчонка — накрутил себя, напридумывал невесть чего. До перекидывания остались считанные часы, а я вздумал философствовать — вот уж сроду этого не делал.
— Спасибо, Урус! Мне, правда, легче стало.
— Во, держи нос поверху! Ты есть ты, а на других внимания не обращай! Жрать хочешь?