– Она такая милая, хорошая, все время улыбается, да?
– Приятная девушка, согласен. – Реутов понимает, что сейчас должен сыграть очень осторожно. – А вот ваше нахождение здесь и откровения о возможном наследстве меня настораживают. Вам сейчас нужно покинуть место преступления, но будьте готовы к тому, что вас вызовут для дачи показаний.
– Да? – Рудницкая подняла брови. – Ну, ладно.
Что-то мелькнуло в ее лице, и Реутов отпрянул за секунду до того, как когти метнулись к его лицу, понимая, что сейчас запросто мог оказаться с располосованным лицом и без глаз.
– Ну, ладно же!
Дама рванула на себе кофточку – затрещала ткань, отлетели какие-то стразы, – и психопатка истошно завизжала:
– Спасиииите!!! Аааааааааа, спасииииитееее!!!!
Метнувшись к двери, она упала, покатилась по полу, с размаху несколько раз ударилась лицом о пол, из разбитого носа и губ потекла кровь, а истеричка растрепала себе волосы и забилась в угол, не прекращая истошно визжать. На лестнице затопали, в квартиру вбежал высокий пожилой мужик, вслед за ним тощая остроносая барышня и спортивного вида парень.
Рудницкая всхлипывала в углу комнаты, размазывая кровь, текущую из разбитого носа.
– Что здесь происходит?!
Пожилой метнулся к всхлипывающей бабенке, а парень, увидев Реутова, притормозил.
– Я уже вызвал полицию. – Он смотрит осуждающе. – Скоро будут.
В коридоре показался наряд – видимо, патрульные были недалеко.
– Танюша, что случилось?
– Он… – Рудницкая ткнула пальцем в Реутова. – Я вошла, а он был тут. Я сказала, что Надя – твоя дочь и я пришла взять ей одежду для похорон, а он набросился на меня. Я сопротивлялась, Дима, я…
Патрульные, узнав Реутова, притормозили.
– То есть вы сейчас при свидетелях утверждаете, что полицейский офицер попытался вас изнасиловать? – Патрульный покосился на Реутова, и тот кивнул – продолжай, мол. – И нанес вам телесные повреждения? Вы готовы пройти экспертизу и написать заявление?
– Да. – Рудницкая всхлипнула, прижимая к разбитому носу платок мужа. – Я, конечно, готова. Просто я очень испугалась, он такой огромный, что я против него могу сделать, во мне сорок килограммов веса.
– Конечно. – Патрульный снова покосился на Реутова, и тот кивком подтвердил, мол, давай. – Что ж, проедем в отдел. Граждане, вы свидетели?
– Просто прибежали на крик. – Парень пожал плечами: – А так мы не видели ничего.
Он уже сообразил, что происходит нечто странное, и когда его спутница, уже вдохнув воздуха, попыталась возразить, ощутимо толкнул ее, и та в прямом смысле слова сдулась, озадаченно взглянув на мужа.
– Пройдемте в машину, граждане. – Патрульный растерянно посмотрел на Реутова: – А вы…
– А я своим ходом, прямо за вами.
Патрульный развел руками и кивнул.
– Негодяй может скрыться. – Это подал голос пожилой мужик. – Я… Таких уродов, как ты, расстреливать надо.
– Я бы не торопился. Почему-то все, кто ратует за расстрелы, уверены, что окажутся со стороны приклада.
– Что?!
– Ничего, мысли вслух. – Реутов ухмыльнулся, глядя на разбитое лицо Татьяны Рудницкой. – Художественно, да. Вот кому надо в Голливуд, а я так, рядом постоял.
Рудницкий рванулся в сторону Реутова, но патрульный перехватил его:
– Не надо, гражданин. Пройдемте в отдел, там все выясним.