Но Морозов снова не сплоховал, словно заранее всё это подготовил, и прокричал:
— Тогда пусть всё решит танцевальный поединок!
Он хлопнул в ладоши, и на сцену выбежали остальные ребята в плащах, изображая тот самый хор из другой сцены, встали позади Царевича-Морозова и лягушки-Машки, и начали играть на фальшивых инструментах, а настоящая музыка – вальс, заиграла за сценой.
Морозов сразу наглядно обхватил Рогову, чтоб все в зале видели, за руку и за талию(правда, эта рука вскоре начала слезать к ней на жопу), и начал вести.
Маше, конечно, пришлось поддаться.
— Ты чё, блин, творишь? – Тихо прошептала она так, чтоб услышал только Морозов.
— Задницу твою спасаю.
— Ага, поэтому на ней твоя рука?
Сделать Машка, конечно, ничего не могла, потому что на неё тысячи людей из зала пялились, и Морозов активно этим пользовался – сначала начал лапать её задницу рукой, а потом и ущипнул.
— Ай, вот ты урод, – тихо прошептала девушка.
И вообще, какого хуя он ещё и вальс танцевать умеет, урод блин!
Она уже сбилась со счёту, сколько раз назвала его уродом.
Наконец этот отвратительный момент с танцем закончился, и Морозов-царевич прокричал, обращаясь к зрителям в зале:
-Когда царевна Лягушка тебя бросает, спасти её может только поцелуй любви, который превратит её обратно в лягушку!
Стоп, что?!
И тут, крепко схватив Машку одной рукой за талию и приблизив к себе, Морозов на глазах у всего зала засосал её, вызвав бурю аплодисментов и оваций.
И то, как Блэквайтеру в этот момент стало неприятно, и Лео тоже, но они оба попытались это скрыть, но Маша уже этого не знала.
Потом поцелуй прекратился, и Павлик Морозов, ещё не отодвинувшись от её лица, прошептал:
— Квакай давай.
— Чего?
— Квакай. Для сюжета.
Машка сообразила, в чём дело, и начала квакать, изображая зарождающиеся конвульсии, и закричала:
— О нет, я превращаюсь обратно в лягушку!
В зале захохотали, а Машка начала на одной ноге прыгать к кулисам, за которыми сразу же спряталась от всего этого позора, и Аня, схватив её за шею, прошипела как самая настоящая змея:
— Это что, мать твою, было?!
— Ква-а, — жалобно пролепетала Рогова, не зная уже, как оправдываться.
Они заметили, как другие кланяются и под аплодисменты уходят со сцены, и Маша у себя в голове отметила, что публике этот номер, однако, понравился.
— Ладно, потом всё объяснишь, – прошептала Аня и начала готовиться к следующему выступлению, где, слава Богу, Машки уже не было.
Довольный собой Морозов тоже медленной походкой вышел за кулисы и прошептал Роговой, проходя мимо неё:
— Я ж говорил, поцелуемся сегодня… крошка.