— Вот видишь, как тут здорово, а ты боялся.
— Да, извини, я действительно зря испугался…, — неловко признался парень.
Машке уже захотелось забыть об этом, и она, сделав музыку погромче, подошла к всё ещё тонущему в диване Блэквайтеру и сказала:
— Давай потанцуем.
— Ну… если вытащишь меня из этого болота.
Машка рассмеялась, и дёрнув его за руку, вытащила из дивана.
Потом ребята под всё увеличивающуюся музыку стали весело танцевать, прям как в индийских фильмах, друг перед другом, а затем снова со смехом, как в старые добрые, изображать, что танцуют вальс, совсем не попадая в такт.
«Как давно это было…».
Потом Геннадий Петрович вернулся и сказал, что суп готов.
Все трое, выключив колонки, вновь вернулись на кухню, а вскоре, во время абсолютно неправдивого рассказа Машки о том, что они с Блэквайтером зарабатывают, постоянно рисуя на улицах Петербурга, сверху вдруг затопали, и там врубилась ну настолько громкая музыка, что им даже в другой квартире было очень хорошо слышно.
— Что это? — Удивилась Машка.
— А, это соседи, — махнул рукой Геннадий Петрович, — у них каждую ночь так. Им что говори, что ни говори, всё без толку; так что я привык уже.
— А-а-а… полицию вызвать?
— Дык полиция приезжает и уезжает, и музыка снова врубается.
Машке показалось это жутко несправедливым — Геннадий Петрович ей понравился, и она сказала:
— Дядя Ген, давайте мы с ними поговорим.
Блэквайтеру эта идея не особо понравилась, хоть он уже и симпатизировал этому дяде Гене, но всё же пришлось согласиться — не хотелось снова показывать себя трусом в глазах Машки.
Поднявшись наверх, ребята обнаружили, что входная дверь в не менее большую шумную квартиру открыта, а внутри целая куча народу — их и поменьше возраста, большинство которых тусили в большой гостиной, в которой занимались тем, что пили, танцевали, нюхали что-то очень похожее на соли и принимали ещё какие-то вещества.
«Да тут настоящий наркопритон», подумал Блэквайтер, и ему ещё больше захотелось уйти отсюда.
Он заметил как минимум несколько девочек, которые от наркотиков стали прям совсем тощими и похожими на смерть, и если бы они щас откинулись, кажется, никто бы не удивился.
Машке тоже было стрёмно, но чувство справедливости в ней было выше, и она прокричала:
— Ребят, можно потише?! Ребят! Ребят, кто у вас тут хозяин?
— Ну я, — крикнул ей угарающий в углу дивана парень в одних трусах… и при этом в шапке.
Эм, ладно.
— Слушай, можно потише?
— А можно пойти нахуй? — Усмехнулся тот, и несколько человек поржали.
Машка посмотрела на Блэквайтера, типа может ты что-то скажешь, и он, издав внутренний вздох, не очень уверенно выкрикнул:
— Ну выключи пожалуйста музыку, люди спят!
— Слышь, а ты мне не указывай, ясно? — Огрызнулся парень так, что Блэквайтер невольно сделал шаг назад, — я тебе ваще ща ёбну, а подружке твоей присуну.
— Я не его подружка, — возмутилась Машка, скрестив руки на груди.