Геннадий Петрович пошёл вперёд, а Блэквайтер схватил за руку двинувшуюся за ним следом Машку и прошептал:
— Ты чего творишь, вдруг он маньячила какой-то?
— Лёш, ну ты посмотри на него, ну какой он маньячила? Кончай уже нервничать.
— Да ничего я не нервничаю, — сердито буркнул он.
Почему-то его всё сильнее и сильнее задевали подколы на тему того, что он трусит.
Ему и самому не хотелось.
И пересилив свой страх, парень вместе с Машкой пошёл вслед за Геннадием Петровичем.
И попав в находящуюся на предпоследнем, четырнадцатом этаже, квартиру, подумал, что, похоже, и впрямь зря боялся: дорогая трёхкомнатная квартира была очень уютно и по-семейному обставлена, тут даже велосипед детский был. И ремонт такой, какой Блэквайтер себе, наверное, никогда не сделает.
«Даже удивительно, что он пригласил нас к себе».
Они зашли на кухню, где Геннадий Петрович усадил их на мягкий диванчик за круглым столиком и стал предлагать:
— Чего изволите? Коньячку, соку, печенюшек? У меня разные есть. Ещё могу супчика подогреть.
— Это очень любезно с Вашей стороны, — кивнула Машка, — и от печенья мы бы тоже не отказались.
Вот она бы точно не отказалась.
Геннадий Петрович вытащил из ящиков печенья самых разных видов(некоторые из которых Блэквайтер никогда в жизни и не видел), и наложил как можно больше в большие тарелки перед ребятами, так что очень скоро те уплетали их за обе щёки.
«Надеюсь, он ничего туда не подсыпал, потому что, сука, вкусно».
И пока их рты были забиты, Геннадий Петрович рассказывал, как он познакомился с женой — что она работала в кондитерской, где продавала сделанное своим отцом печенье, а он зашёл на запах печенья, которое во все времена очень любил, и влюбился в неё с первого взгляда.
Машка пробурчала с набитым ртом, а Геннадий Петрович ничего не понял, в чём с улыбкой и признался.
Прожевав всё как следует, девушка повторила уже более внятно:
— Я говорю, это очень романтичная история.
— Ох, спасибо, спасибо, — смущённо закивал Геннадий Петрович, — не хотите, пока готовится суп, посмотреть чего-нибудь в гостиной? У меня большой телевизор.
Этот интеллигентный мужичок отвёл их в ещё большую по размерам гостиную, где всё было совсем приятно — от мягкого ковра по всей комнате до громадного плазменного телевизора и водяного дивана, в котором можно было утонуть, что с Блэквайтером и случилось… но он кайфовал от этого дивана.
«Живёт тут как в сказке».
— Ого, что это? — Произнесла Машка, подходя к полкам, на котором красовались всякие кубки, медали и грамоты, — столько медалей… и кубков… да и вообще…
— А, это сын мой, — смущённо заулыбался Геннадий Петрович, — Коля. Николай. Мы им очень гордимся. Они с матерью сейчас уехали к бабушке в Москву, а я вот из-за работы остался.
Почесав седую голову, Геннадий Петрович спохватился и сказал:
— Ладно, я пойду, супом займусь. Вы пока можете телевизор посмотреть, или вон музыку на колонках послушать.
С этими словами он ушёл, оставив ребят в комнате одних, а Блэквайтер тихо заметил:
— У них, похоже, очень любящая семья.
Машка подошла к колонкам и включила там первую попавшуюся песню: «Cults – Abducted». Песня ей понравилась.
Блондинка обратилась к другу: