А Машка решила, что пора уже возвращать позиции(хоть попытаться), не ронять лицо, и выступила:
— Ой, да я в шахматах лучше тебя, кретина.
— Да ну? Спорим? — Морозов протянул ей ладонь, — через час аудитория пятьсот третья освободится, и сыгранём там. А кто проиграет… ну, тот по универу голый пройдётся.
Машка замялась, но потом услышала шёпот кого-то из одногруппниц «Лошара, только выебонить и может», и резко, потому что гордость заиграла, пожала руку и сказала:
— Идёт.
— Ну всё, пиши завещание, — усмехнулся Морозов, и Кристина захихикала.
— Ты хоть в шахматы-то играть умеешь? — Спросил у неё Блэквайтер, когда они шли по коридору первого этажа к вестибюлю вдвоём с подругой.
— Ой, да чё там уметь-то… хоп, хоп, и всё. Слоны, носороги… или кто там? Ну я умела, повспоминать просто надо.
Ну да, она безнадёжна… это надо признать.
Теперь точно опозорится на весь универ.
Но мысли её прервала стоявшая в вестибюле болтушка Вера с коробкой в руках, которая кричала:
— Народ, делаем ставки, делаем ставки! Морозов играет в шахматы с Машей Роговой! Давайте, давайте, кладите купюры. Можно даже ставить, на какой минуте Рогова залажает.
Быстро подойдя к ней, Машка запротестовала:
— Э, слышь, Вер, ты чё тут творишь? Ты чё, ставки против меня делаешь?
— Ой, ну ты чё, Маш, ставки другие делают, — тут же попыталась оправдаться Вера, которую явно застали врасплох, — я-то конечно за тебя.
Тут к ним подбежала Лена, ещё одна Машина подруга-активистка, которая положила двести рублей в коробку и сказала:
— Вер, записывай, двести рублей за Морозова.
— Лен, ну ты-то хоть меня поддержала бы! — Возмутилась Машка.
Лена тут же театрально искренне посмотрела на Рогову, положив руки ей на плечи, и сказала:
— Ну ты что, Маш, я-то за тебя, конечно, это уж я так, чтоб мы на ставках поднялись.
И подмигнула Машке, которая устало вздохнула, отойдя от неё к Блэквайтеру и захныкала:
— Ну в меня что, вообще никто не верит?
Блэквайтер не успел ответить, как к ним подошла Аня, которая мило улыбнулась Маше и спросила:
— Ма-а-аш… займёшь мне сто рублей на ставку?
— Ну хоть кто-то! Конечно, Ань! — Обрадовалась Машка и, вытащив из рюкзачка сторублёвую купюру, вручила её подруге, — вот, держи.
— Спасибо, — кивнула ей Аня, после чего подошла к Вере, — сто рублей на Морозова.
Машке завопить захотелось.
Отвернувшись от них, она недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, и постояла так, всё больше начиная кипеть.
— Слушай, Лёш… а в универе вообще есть какой-нибудь шахматный кружок?
— Ну, вроде был где-то.