Один день в Древнем Риме. 24 часа из жизни людей, живших там: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Копа пробирается сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы пообщаться с завсегдатаями. Вдруг ее чуткий слух выхватывает из общего шума характерный грохочущий звук. Она меняет направление, расталкивая посетителей, словно корабль с зерном, движущийся по неспокойному морю. Двое игроков пристально смотрят на пять игровых костей на столе, которые лежат рядом с кожаным футляром, прямо из которого их и бросили. «Это два», – настаивает один, щурясь, стараясь разглядеть, несмотря на плохое зрение, потертые точки на гранях. «Три», – настаивает его собеседник, и пара, возможно, перешла бы к драке, если бы и того и другого не схватила за шеи крепкая руки Копы.

– Хотите, чтобы мне запретили работать? – рычит раздраженная трактирщица. – Или, по-вашему, сейчас Сатурналии?

Посетители ухмыляются, некоторые громко советуют Копе, что именно она должна сделать с игральными костями. Дипломатично, не обращая внимания на задир, Копа складывает кубики в футляр и прячет его в складках одежды.

– Получите их, когда соберетесь уходить, – сообщает она игрокам. Судя по их грубым плащам с капюшонами, эта пара – вольноотпущенники, а не зажиточные граждане. Отбери она кости навсегда, она не только не получит от них денег сегодня, но и потеряет пару постоянных клиентов.

Копа оставляет кожаный футляр с костями на полке на кухне. Это небольшая жаркая комната. Дверь ее выходит в переулок, который самые отчаянные клиенты зачастую используют в качестве туалета, несмотря на все запреты и наказания. Копа вспоминает пьяную толпу, которая на прошлой неделе пыталась пробраться в переулок через кухню. Один из хулиганов умудрился загореться, когда слишком близко подошел к духовке, где жарились дрозды. Это был настоящий ад, в переполненную комнату то и дело врывались горящие гости, пока персонал боролся с огнем, а некоторые пройдохи пытались под шумок стянуть еду. Иногда Копа жалеет, что не родилась мужчиной. Тогда она могла бы выбрать профессию полегче – например, служить в легионе на Рейне и отражать набеги германцев.

Кстати, о набегах… Копа отправляется посмотреть, не пробрался ли кто на небольшой, окруженный стенами задний двор, чтобы украсть одну из амфор. Эти амфоры сложены у задней стены, там хранится весь имеющийся в таверне запас вина. Каждые несколько часов Копа берет один из этих высоких кувшинов, вынимает пробку и выливает содержимое в сосуд, представляющий собой нечто среднее между небольшим бочонком и огромным кувшином.

Именно из этого сосуда вино разливают посетителям, и на него нанесена надпись: Qui vol, sumat. Oceane, veni bibe («Пусть берет, кто хочет. Океан, приходи и пей!»).

Танцующая девушка в греческой одежде и цветочном венке. J. Paul Getty Museum / Gift of Barbara and Lawrence Fleischman.

Внезапно гомон в главном зале становится громче: это означает, что у Копы новые проблемы. Вокруг одного из столов собрались зеваки, а Сириска в ярости пытается поколотить кого-то в толпе. Побуждаемая ореховым прутом Копы, толпа расступается, и становится видно двух мужчин на скамье, которые жестоко борются, разбрасывая чечевицу и красную фасоль. Это обычное явление, и на такой случай у двери повешено предупреждение, на которое Копа указывает слегка ошеломленным драчунам, прежде чем вышвырнуть их на улицу: ITIS FORAS RIXATIS («Идите драться на улицу»).

Внутри таверны посетители уже вернулись к еде. Копа задумчиво сосет указательный палец, очутившийся между двумя головами, которые она только что жестоко столкнула, и думает, что обеденный аврал закончился. Теперь девочки справятся сами. А сама она хочет улизнуть, чтобы присмотреть какой-нибудь особенный подарок отцу на день рождения.

Седьмой час дня

(13:00–14:00)

Часовщик приступает к изготовлению новых водяных часов

Копа хочет подарить своему отцу часы, потому что, как и большинство римлян, он очень любит поспать после обеда, а после сна отправляется в баню, чтобы поиграть в мяч со своими старыми приятелями (римский вариант этой игры напоминает нечто среднее между гандболом и регби на инвалидных креслах). Собрать игроков в одно и то же время, чтобы начать всем вместе, проблематично: есть даже пословица «Скорее двое часов сойдутся во мнениях, чем два философа», подразумевающая, что и те и другие всегда отличаются большим своеобразием. Ситуацию осложняет и тот факт, что отец Копы любит поспать и зачастую просыпается, когда час, отведенный им для упражнений, давно истек. Ему не хватает будильника.

В самом деле, будильник – не такая уж сложная вещь. Простейшую модель столетия назад изобрел Ктесибий, живший в Александрии. Принцип работы этого будильника таков: берут кувшин и наполняют его водой в соответствии с обозначающими время отметками на внутренней стороне. Затем воду из кувшина выливают в резервуар, из которого она вытекает с определенной скоростью. Как только масса воды в резервуаре становится меньше определенного значения, благодаря встроенным весам тщательно отполированный свинцовый шарик перемещается в вертикальную трубку. Диаметр трубки точно соответствует диаметру шарика, поэтому, когда шар падает, он выталкивает воздух, который выходит наружу через свисток, закрепленный на дне. В результате пронзительный звук раздается через строго определенный промежуток времени после того, как влили воду.

Так устроена клепсидра – «вор воды», как именуют этот механизм часовщики, хотя большинство римлян называют его просто «водяные часы» (horologium ex aqua). У этой простой и самой распространенной модели будильника много применений. Например, в судах водяные часы отмеряют количество времени, выделяемого каждому оратору. В борделях посетители платят по часам. В обоих случаях, если «процедура» по какой-то причине прерывается, чтобы задержать отток воды, используется небольшой шарик из воска.

Поскольку при использовании водяных часов не нужно полагаться на небо, которое иногда бывает пасмурным, это – самый надежный способ определения времени. Надежность этого механизма впервые оценили еще египтяне, которым он служил сотни лет, прежде чем они передали секрет грекам, а те, в свою очередь, римлянам, причем каждый народ усовершенствовал это приспособление. Полноценные водяные часы – это чудо техники, они способны на большее, нежели просто свист, стук или звон в конце каждого часа. Они устроены сложнее, поскольку отмерять время в течение длительного периода – сложное дело.

Сложное ли? Вода вытекает из резервуара с определенной скоростью. Отмерив количество воды, которого хватает на час, нужно умножить его на двадцать четыре, и этого хватит на целый день. Разве это сложно? Ну, во-первых, переменное давление. Чем больше в резервуаре воды, тем больше давление внизу, поэтому вода вытекает быстрее. От момента, когда часы покажут полночь, до момента, когда они покажут час ночи, пройдет на самом деле меньше времени, чем от момента, когда они покажут одиннадцать часов вечера, до момента, когда они возвестят о полуночи. На самом деле это не такая уж большая проблема, с которой легко справиться, добавив еще один резервуар, благодаря которому первый регулярно пополняется.

Модель римских водяных часов. Nicku / Shutterstock.com

Настоящая проблема связана с особенностями римских дней и ночей. Каждый день длится двенадцать часов от восхода солнца до заката, а каждая ночь – от заката до рассвета. Все было бы хорошо, если бы каждый день был днем весеннего или осеннего равноденствия, когда и день, и ночь одной и той же длины. Но день в середине лета длится намного дольше, чем в середине зимы, хотя каждый из них по-прежнему составляет двенадцать римских часов. В течение двенадцати месяцев римские часы ежедневно становятся длиннее, а потом опять короче – в зависимости от времени года. Поэтому солнечные часы прекрасно работают круглый год, но для часовщика, изготавливающего водяные, изменяющаяся длина часов представляет серьезную проблему.

Например, в день равноденствия этот час, седьмой (hora septima), по длительности равен менее чем трем четвертям этого же часа в день летнего солнцестояния, но на четверть длиннее такого же часа в день зимнего. Настроив систему на более длинные или более короткие дни, нужно сделать то же, только наоборот, с ночами, поскольку зависимость между ними обратная. Кроме того, длительность дня в пределах этого получаса измеряется в течение года неравномерно. Зимние часы остаются короткими до весны, а потом начинают быстро удлиняться. Философ Аристарх Самосский (около 300 г. до н. э.) утверждал, что так происходит потому, что Земля ходит по овальной орбите вокруг Солнца, но этот человек явно ошибался, а его доводы целиком опроверг Архимед. Сегодня к проблеме подходят, меньше заботясь о теории, стараясь справиться с задачами, которые ставит неудобная действительность.

У каждого часового мастера свой подход к проблеме неустойчивости часов, как и почти к любой другой профессиональной задаче (скорее сойдутся во мнениях два часовщика?..). К примеру, Альбин, часовщик, который делает часы для отца Копы, принадлежит к школе притока, то есть его приборы измеряют время по количеству воды, которая втекла в резервуар. Этим часы Альбина отличаются от тех, которые он называет «неуклюжей псевдомеханикой». Они определяют время по количеству воды, которое вылилось из контейнера. В действительности обе системы имеют преимущества и недостатки, и оба типа часов распространены одинаково широко среди тех, кто вообще ими пользуется. Большинство людей предпочитают смотреть на солнце и определяют время приблизительно, руководствуясь здравым смыслом.

В этом одна из причин редкости водяных часов. Какой смысл быть единственным во всей округе человеком, знающим точное время? Однако водяные часы – не просто прибор для измерения времени. Тот, кто может себе позволить роскошный, искусно изготовленный сложнейший механизм, занимает особое положение среди своих знакомых. Например, отец Копы при помощи часов сможет судить, кто из его товарищей по игре в мяч пришел рано, а кто опоздал на дневные занятия. Таким образом, требования заказчиков могут быть довольно специфическими, и Альбину приходится подробно беседовать с клиентами, чтобы определить точное назначение часов и понять, какие колокольчики и свистки в них нужно встроить.

Копа, кажется, решила подарить своему отцу часы с циферблатом. Это махина размером с платяной шкаф. В центре у нее встроенный цилиндр, с помощью которого прибор и показывает время. Каждый день на рассвете часы негромко звенят, напоминая владельцу, что нужно повернуть встроенный циферблат на одно деление. По краю циферблата просверлено триста шестьдесят шесть отверстий, причем каждое следующее немного больше предыдущего. От зимнего до летнего солнцестояния циферблат нужно вращать по часовой стрелке, чтобы меньше воды втекало в измерительный барабан и, таким образом, больше времени уходило на «заполнение» каждого часа. Если поворачивать циферблат против часовой стрелки, то ко дню зимнего солнцестояния вода будет литься в барабан потоком, а часы коротких зимних дней – пролетать незаметно. Так работают сто восемьдесят три отверстия на одной стороне циферблата. Отверстия с другой стороны измеряют ночные часы, и, хотя они могут быть намного больше или намного меньше соответствующих им «дневных», сумма диаметров двух противоположных отверстий всегда одинакова.

Кроме часов с циферблатом, Копа и Альбин долго обсуждали еще один вариант: конусные часы. Такие часы используют в муниципальных учреждениях, где снижение затрат на эксплуатацию прибора заботит заказчиков сильнее, чем его компактность. Конус помещают в большой резервуар, и большого количества воды достаточно, чтобы целиком заполнить меру, соответствующую короткому зимнему дню. Но в самые жаркие дни лета (римляне называли их dies caniculares – буквально «собачьи дни») уровень воды опускается до основания конуса, конус занимает большую часть резервуара, и считать медленно текущие часы помогает лишь жалкая струйка.

Другое решение проблемы, возникающей из-за меняющейся длины часа, описывает Витрувий в трактате «Об архитектуре», написанном почти столетием ранее:

Существуют и такие часы, которые больше похожи на современные.

Альбину, в отличие от каменотесов и строителей, для работы не нужен большой двор. Другие ремесленники производят большие объемы продукции, но Альбин, как правило, одновременно изготавливает не более двух часов. Обычно одни из них дороже – в данный момент это небольшие, но точные переносные часы, с помощью которых врач может измерить пульс пациента, – а другие представляют собой модель попроще. Эти вторые часы изготавливает подмастерье Альбина – предприимчивый вольноотпущенник из Малой Азии, которому Альбин намерен продать бизнес, когда решит уйти на покой. Изготовление вторых часов – не только способ заработка, но и необходимая практика для подмастерья.

«Двор» Альбина (если его так можно назвать) – это расчищенное пространство в саду, которое в данный момент занимают солнечные часы с отметками, нанесенными как можно точнее. Часть работы выполняет раб: он должен стоять рядом с только что изготовленными водяными часами и аккуратно отмечать время на цилиндре, чтобы гарантировать, что водяные часы не отстают от солнечных и не опережают их. Порой приходится перенастраивать часы. Если владелец переезжает далеко на север или на юг – например, в Галицию или на Сицилию, – продолжительность дневных и ночных часов там не такая, как в Риме, и отток воды нужно будет тщательно скорректировать, чтобы часы исправно работали в местных условиях. Альбин скорее завидует людям, живущим на экваторе, если там вообще, конечно, кто-то живет: у них каждый день и каждая ночь длятся ровно двенадцать часов без колебаний. Как же просто, должно быть, там работать часовщикам!

Часовщик пытается убедить Копу, что вдобавок к часам ей следует купить отцу сложное устройство, представляющее собой карту созвездий, по которой при помощи шестеренок и рычагов перемещается игла, и позволяющее отслеживать смену времен года. Однако проницательная хозяйка таверны отказывается. Она допускает, что такое устройство пригодилось бы астрономам, но эти люди вообще делят дни на 24 часа фиксированной длины, чтобы стандартизировать свои измерения. А Копа хочет подарить отцу настоящие часы, которые можно использовать для практических целей. Если она захочет узнать, какое сейчас время года, она посмотрит на ночное небо или листья платана, растущего во дворе…