Один день в Древнем Риме. 24 часа из жизни людей, живших там: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И тут ей в голову приходит идея. Циферблат нужно сделать во что бы то ни стало, уверяет Альбина. Эта вещь произведет сильное впечатление на седобородых друзей ее отца. Но совершенно не нужно снабжать прибор сложным механизмом. Она просто поручит рабу своего отца каждую неделю двигать стрелку чуть дальше.

Неосознанно Копа выявила главную причину, из-за которой римская цивилизация так никогда и не станет по-настоящему механизированной. В распоряжении римлян так много дешевой рабочей силы, что нет ни реального стимула изобретать машины, чтобы те делали работу за людей, ни необходимости пользоваться теми, которые уже изобретены.

Однажды кто-то изобрел кран, использование которого позволило бы построить новый амфитеатр императора Веспасиана, ныне известный как Колизей, усилиями гораздо меньшего количества рабочих. Веспасиан наградил изобретателя, но отказался от внедрения изобретения, сказав: «Позвольте мне дать бедным работу».

Точно так же многие богатые римляне предпочитают не связываться с механическими звонками и свистками, чтобы следить за течением времени. Гораздо проще и дешевле использовать мальчика-раба, который смотрит на часы, а затем бежит и сообщает хозяину время. К тому же этот самый парень может еще и подметать пол, и подавать напитки.

Восьмой час дня

(14:00–15:00)

Банщик принимает посетителей

В эпоху Ранней Республики, если римлянин хотел помыться, у него не было выбора, кроме как окунуться в воды (порой ледяные) местной купальни (balneum). Эти старомодные заведения все еще можно найти вблизи большинства многоэтажных жилых домов, в которых живет большая часть населения Рима (вода из таких купален после слива попадает в уборные в другой части того же здания). Однако теперь, когда нравы уже не те, императоры, чтобы завоевать популярность в народе, перестраивают старые купальни из грубого камня, превращая их в огромные аквапарки. Они называются термы (thermae) и предлагают посетителям не только всевозможные приспособления для мытья, но и другие удобства, такие как гимнасии (место для физических упражнений), библиотеки и даже точки быстрого питания. Горожане ходят туда не только для мытья, но и ради общения, деловых встреч, тренировок, массажа или бритья. Это идеальный способ расслабиться в конце рабочего дня.

Этот банщик работает в термах Нерона на Марсовом поле, к западу от Форума, в тени могучего купола Римского пантеона. Как однажды восторженно заметил поэт Марциал: «Что Нерона хуже? А Нероновых терм, скажи, что лучше?»[52] Действительно, в банях Нерона можно увидеть весь блеск чувственного упадка времен этого тирана. Красный гранит и белый мрамор задают цветовую гамму, а эротические фрески, тянущиеся (извивающиеся, закручивающиеся) вдоль стен, создают настроение. «Слишком много хорошего вкуса» – девиз Нерона, воплотившийся в его банях.

Банщик прикидывает: в этот сентябрьский день через двери его бань пройдут от двух до пяти тысяч клиентов. Здесь их встретит огромная чаша фонтана диаметром более шести метров, вырезанная из единого куска красного гранита. Входить в воду пока слишком рано. Все еще смывают воду и чистят ванны после утренних посетителей, а в подвальных помещениях потные рабы топят печи, которые доведут температуру в кальдарии чуть ли не до кипения. Кальдарий (caldarium) – самое жаркое из помещений в банях, и, поскольку для того, чтоб нагреть его, требуется несколько дней, огонь никогда не гасят полностью.

На каждой стороне кальдария расположены четыре раздевалки. Здесь клиенты могут отдохнуть, прежде чем освежиться, погрузившись в воды холодного фригидария. Те, кто предпочитает избегать крайностей, могут расслабиться в теплом тепидарии, который во многих банях представляет собой просто не очень сильно натопленную комнату без бассейна. Примерно 1500 квадратных метров в банях Нерона отведены под кальдарий, тепидарий и фригидарий, и у каждого помещения есть собственный элегантный дворик с колоннами.

Интерьер бани в Помпеях. Фото Jeremy Day.

Банщик внимательно следит за кальдарием, потому что в переполненных, шумных банях люди, полагающиеся на ловкость рук, любят покопаться в вещах других посетителей в надежде обнаружить что-то, что можно легко спрятать в складках полотенца и утащить. Хотя рабам запрещено пользоваться банями, многие купальщики приводят их с собой, чтобы те следили за хозяйским имуществом и терли им спину. Римляне не используют мыло, вместо этого они натирают тело ароматным маслом и соскребают его изогнутым металлическим скребком-стригилем – или трутся о стену, если рядом нет раба. Римляне всегда и везде остаются римлянами, даже здесь они не упускают случая покрасоваться.

Банщик должен не только следить за тем, чтобы рабы не осквернили воду, но и высматривать несовершеннолетних купальщиков. Детям нельзя посещать бани, так как они рискуют утонуть или привлечь излишнее внимание взрослых. Шумные завсегдатаи бань, подставляющие свои подмышки, чтобы им удалили волосы, и бутылью масла скрывающие наготу[53], могут ранить детскую психику. Из-за проблемы с наготой многие бани открыты для мужчин и для женщин в разное время, причем женщинам обычно достаются утренние и вечерние часы. Ювенал описывает благородную даму, которая любит купаться поздно:

В некоторых банях в середине дня женщин допускают в отдельное здание, расположенное в стороне от основного. Эти постройки, однако, редко бывают такими же роскошными, как основное здание, и им не хватает многих удобств. Поэтому привыкшие к роскоши дамы предпочитают откладывать удовольствие до вечера, когда у них появится возможность насладиться сибаритским комфортом главного здания.

Бани не закрываются допоздна, но мужчин в них принимают только с восьмого часа (что соответствует современным двум часам дня). Однако те, кому не терпится, уже внутри, упражняются на палестре (palestra) – тренировочной площадке под изящными арками восточного крыла. Банщику даже не требуется поворачивать голову, чтобы услышать ритмичные хлопки кожаного мяча, который посетители быстро бросают друг другу. Игра напоминает волейбол, но чревата синяками. Раздаются и звуки ударов посильнее, производимые человеком, ударяющим по подвешенной к потолку боксерской груше. Главные правила римской борьбы – не бить ниже пояса и не выдавливать глазные яблоки, поэтому во избежание ненужных осложнений обслуживающий персонал предпочитает, чтобы желающие помахать кулаками колотили груши, а не друг друга. Банщик также посматривает на человека с избыточным весом, который упражняется с чересчур тяжелыми свинцовыми гирями. Человек пыхтит, как загнанная лошадь, когда он поднимает тяжесть, и выдыхает, издавая странный свист, когда расслабляется. Общую какофонию едко описал философ Сенека, которому сразу после полудня внезапно пришлось забыть о философии:

На жалованье банщика и его коллег идет скромная плата за вход, взимаемая с прибывающих посетителей (плата обычно вдвое выше для женщин: так блюстители общественной морали пытаются вынудить их сидеть дома). Тем не менее большая часть доходов обслуживающего персонала – это чаевые за выполнение небольших услуг для купающихся, таких как соскабливание с них масла или охрана их имущества (а еще, если верить скандальным слухам, – исполнение куда более интимных желаний посетительниц). Поэтому смотритель с возмущением наблюдает за выходками подхалимов, таких как Меноген:

Меноген надеется, что его пригласят на званый ужин. В Риме это важная часть общественной жизни. Кто придет, где и в какой компании, какие блюда будут подаваться – бани полнятся сплетнями, пока римляне готовятся к главной трапезе дня. И даже банщик, убирая помещения за посетителями, строит планы на ужин.

Девятый час дня

(15:00–16:00)

Хозяйка организует званый ужин

В Риме вся власть находится в руках мужчин. Взять, к примеру, Марка Авла Манида, богатого человека, у которого есть хорошие связи и надежная репутация в мире торговли. Он владеет более чем пятьюдесятью рабами и складом в порту Авентина, стоимость которого оценивается в десятки тысяч денариев. Как отец семейства (paterfamilias), он может распоряжаться жизнью двух своих дочерей. Если его жена родит ему еще одного ребенка, она положит младенца на землю перед ним. Если Марк возьмет ребенка на руки, то младенец будет принят в семью. Если же он решит этого не делать, ребенка оставят на улице и его сможет забрать любой прохожий, которому зачем-то понадобился ребенок.

Такими пугающими правами закон наделяет человека по имени Марк Авл Манид. В настоящее время, однако, глава дома Манидов занят другим: он делает заметки.

– Проследи, чтобы этот ужасный Фуфидий не залез на верхнее ложе, как в прошлый раз. Я не знаю, зачем ты позвал его. Он бесконечно рассуждает о философии, он недостаточно часто моется, а еще он постоянно насмехается над гладиаторами…

Марк поднимает руку, как школьник. «Хм…» – только и отвечает он, а его жена продолжает:

– Кроме того, помни, что на подушках новые шелковые наволочки. Они стоят целое состояние, поэтому проследи – нет, прими все меры, – чтобы никто не пролил на них соус. Шерсти было бы вполне достаточно, но у Элии в триклинии есть шелковые подушки, поэтому теперь, думаю, такие же должны быть у всех, чтобы никто ненароком не подумал, будто мы чем-то хуже. Проклятая женщина! Еще… Так, Селука! Иди сюда!

Рабыня, которая пыталась проскользнуть мимо дверей незамеченной, осторожно подходит.

– Есть новости от повара? Я просила тебя сообщить мне, как только он придет.

Рабыня выглядит усталой и встревоженной.

– Его еще нет, госпожа. Я еще раз поговорю с привратником, госпожа.

– Иди и поговори! Марк! Иди сюда. Мы еще не закончили.

Марк вздыхает и присоединяется к супруге. В любом случае это не он придумал приглашать гостей на званый ужин. По его мнению, дела лучше обсуждать у него в кабинете недалеко от порта за парой стаканов вина высшего сорта и едой из ближайшей таверны. А после этого они с партнерами могут походить по складу, лично осматривая товары и обсуждая дела со сведущим персоналом. Однако у Лицинии, его супруги и помощницы, собственные представления о роли, которую должен играть в обществе человек его уровня, и она убеждена, что он должен играть эту роль, даже если это его убьет.

Вполне возможно, так и выйдет. У Марка проблемы с пищеварением, и ему совершенно противопоказаны питательные жирные блюда, приправленные соусами, которые обычно и едят на званых ужинах в Риме. Его все еще бросает в дрожь при воспоминании о недавнем праздновании, во время которого он старался избегать миног в соусе гарум, мяса в панировке и медовых пирогов в вине. Несмотря на все предосторожности, Марк провел следующие три дня, не выходя из туалета: виновата была обычная свекла.

[52] Марциал. Эпиграммы, Книга 7, 34.

[53] См. Ювенал. Сатира вторая. – Примеч. автора.