– Ты что, блядь, не видишь? Разве ты не видишь его?
Умоляющие нотки в его голосе были усладой для ушей Шелли. Он нахмурил брови и пристально посмотрел на Эфраима. А затем внезапно отстранился. Его голова печально и торжественно качнулась из стороны в сторону.
– Боюсь, так и есть. Он все еще там. Ты не сделал так, как я велел?
Рот Эфраима с яростным рыком искривился, но гнев быстро сменила едва сдерживаемая паника:
– Я пытался! Я сделал именно то, что ты сказал. Ты должен его вытащить.
– А почему ты сам не можешь этого сделать? – Вкручивать нож в человеческую психику оказалось почти так же весело, как вворачивать его в живую плоть. – Потому что слабак, как все и говорят?
Эфраим вцепился в Шелли и тихо заплакал.
– Я не могу. Он уворачивается. – Свесившись вниз, он сплюнул на траву вонючий сгусток крови. – Не могу… Я не могу…
Выражение лица Шелли оставалось безмятежным – даже нерешительным, – но в глазах заплясал безумный огонек.
– Хочешь, я достану его?
– У тебя есть нож?
Шелли кивнул:
– Конечно.
У него был охотничий нож с пятидюймовым лезвием, на полтора дюйма длиннее, чем официально позволялось скаутам.
– Ты действительно видишь его, Шел? Червя.
Пропустив удар сердца, тот ответил:
– Я видел его, Иф. Он на секунду появился в глубине твоих глаз. Волнистая белая нить.
Эфраим издал самый жалкий и восхитительный звук, который когда-либо слышал Шелли.
– Ты должен вытащить его из меня. Я этого не вынесу.
– Ладно, Иф. – На лице Шелли появилась улыбка счастливого туриста. Сейчас, когда его десны усохли, зубы стали казаться гораздо крупнее. – Но сначала ты должен сказать мне одну вещь.
– Какую?
– Ты должен сказать «Пожалуйста».
– Пожалуйста. – Эфраим вцепился ему в край штанов и завизжал. – Пожалуйста!
Шелли подавил смешок – тот нарастал в животе шипучими пузырьками содовой, поднимался к горлу истерической волной. На самом деле Шелли не считал это смешным, вовсе нет. Эфраим сделал ему редкий подарок. Исключительный. Было так трудно проникнуть сквозь лишенное эмоций желе, которое покрывало мозг Шелли, – было так трудно заставить его чувствовать. Но теперь он ощущал столько всего – из его глаз струились тонкие лучики света, неземного и чистого, словно трещина на Небесах.
Он щелкнул лезвием своего охотничьего ножа.
– Я сделаю, но только потому, что мы друзья.
На лице Эфраима появилось жалкое и благодарное выражение.
– Да, – выдохнул он, – вытащи эту штуку из меня.
Взгляд Шелли упал на пляж. Никаких признаков Ньюта или Макса.
Нож он заточил за ночь до поездки. В таких вопросах Шелли был весьма щепетилен. Лезвие смогло бы рассечь волосок куклы на три равные части.