В его голосе звучала пятая стадия принятия неизбежного – таким он мог бы рассказать, что у него неоперабельный рак мозга. Макс решил, что сопротивляться не стоит. Как говорил его отец, невозможно спорить с тем, кто уже принял решение. Они с Ньютоном обменялись понимающими взглядами, и молчаливый договор был заключен. Если Иф верит в то, что у него внутри червь, ладно, они с этим пока согласятся. Все, что угодно, лишь бы он не резал себя.
Ньютон достал из рюкзака аптечку первой помощи. Салфетки, пропитанные перекисью и йодом – размером не больше тех, которыми протирают руки после жирной пищи, – пластыри, рулон марли толщиной не больше стопки четвертаков. Ничтожно мало на самом деле, когда сталкиваешься с подобным телесным опустошением.
Макс попытался перевязать рану на щеке Эфраима. Тот закричал – потрясенно заблеял – так громко, что Макс отдернул руки.
– Чего ты хочешь, Иф?
Эфраим посмотрел на него умоляющим взглядом:
– Вытащите его из меня.
– Как?
– Ньют, у тебя нож лучше моего. Эта штука глубоко зарылась. Потребуется лезвие подлиннее.
Ньютон прикрыл рот ладонью. Он не мог даже представить, как копается в Эфраиме, отыскивая то, чего, как он понимал, никогда не найдет. Во всяком случае, не после истории с черепахой. И вообще никогда.
– Я не могу этого сделать, Иф.
– Мямля. – Эфраим выплюнул это слово, точно яд. – Макс, твой отец режет людей, верно? И ты помогал скаут-мастеру. Ты сможешь это сделать.
Макс решил, что лучшая тактика – не дать Эфраиму причинить себе еще больший вред. И говорить ему все, что он захочет услышать.
– Смогу, Иф. Но только не здесь. Нам нужно место почище. Ты можешь заразиться.
– Я уже заразился.
– Ага, но, если я сделаю действительно глубокий разрез и достану эту штуку, нам все равно придется тебя латать. Там, в лагере, есть аптечка.
– И я нашел кое-какие грибы, – сказал Ньют. – От них тебя должно стошнить, а еще ты… наложишь в штаны. Может быть, так сумеем вытащить его из тебя.
Эфраим прикрыл один глаз, как будто заглядывая в телескоп:
– Думаешь?
Макс сунул его швейцарский нож в карман:
– Мы вернем тебя в лагерь и попробуем задумку с грибами. Если не сработает, я воспользуюсь ножом. Договорились?
Эфраим крепко зажмурился. На висках у него пульсировали длинные толстые вены. «Боже мой, – подумал Макс, – они в самом деле похожи на червей».
36
ПО ВОЗВРАЩЕНИИ В ЛАГЕРЬ выяснилось, что Кент исчез.
Почти три часа ушло на то, чтобы наполовину донести, наполовину дотащить Эфраима до хижины. Раны продолжали расходиться и кровоточить. Ржавый запах крови льнул к их одежде – может, Иф именно так и заразился? Если, конечно, он вообще заразился, во что ни Макс, ни Ньютон до конца не верили.
К тому времени как они добрались, сероватый дневной свет уже уходил за деревья. Ребята положили Эфраима на стол для пикника. Ньютон пошел проверить Кента. Двери подвала были распахнуты настежь.
– Кент? – крикнул Ньютон. – Кент!
Он внимательно осмотрел створки. Не похоже, что их взломали. Может быть, палка, которую Эфраим вставил между ручками, сломалась или вылетела из-за ветра? А значит, Кент сбежал. И бродит где-то там, в лесу.
Шелли тоже пропал без следа – факт, который не особенно заботил, поскольку отсутствие Шелли приносило облегчение, но в глубине души все же тревожил, потому что и думать не хотелось, что он способен натворить, пока его никто не видит.
– Шел не попадался? – спросил Ньютон у Макса, вернувшись к столу для пикника.
Тот покачал головой: