La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– О! Поздгавляю, мистег «Плюс один».

«…Когда я стал купаться в море, мама, чтобы дать мне почувствовать

удовольствие от ныряния, которое я не выносил, потому что

начинал задыхаться, тайком передавала сопровождавшему меня

купальщику изумительные раковины и ветки кораллов,

и я был уверен, что это я нашёл их на морском дне»

М. Пруст

Глава последняя. «Чем шире агитация, тем меньше может быть организация» и другие цитаты из Адольфа с «

f

» на конце. Журналисты от Бога. Холодильник – лучший прощальный подарок

Тридцатое декабря.

Вчера, когда я уже собирался пойти спать, к нам приехала Сицилия и осталась с ночёвкой. «Завтра в обед будьте дома», – сказала Владимировна. Уехала она ни свет ни заря, – я ещё спал. Всё говорило о том, что наше время пребывания здесь подходит к концу.

Мы проснулись рано и съездили в город, чтобы увидеться и попрощаться с нашими «Тьюрингом и Колмогоровым» – практикантами.

С того дня как Стальский вернул Ягу дарительнице, он не просыхал. Не то что бы он был так пьян, что прям заметно, нет; просто под градусом. С утра до вечера. Он меня этим расстраивал.

В полдень мы уже были дома и томились ожиданием. Чтобы скоротать время я (уже не в первый раз за последние сутки) завёл разговор о вчерашней незнакомке, которая подсела ко мне за столик во время отсутствия Стальского. Мы уже несколько раз обмусолили всевозможные вероятные взаимосвязи этой девушки с нашей деятельностью, а сейчас я снова и снова говорил Глебу о том, какая «она вся неземная» и что «она меня, прям, загипнотизировала», на что Стальский снова и снова повторял: «Твои злоупотребления, Аронов, не прошли бесследно для рассудка».

– Да на чьей ты стороне, приятель, моей или здравого смысла?! – негодуя, воскликнул я.

– Твоей-твоей, конечно.

Мы, конечно, думали позвонить Сицилии и расспросить её о загадочной незнакомке, но всё как-то откладывали этот звонок. К тому же Сицилия говорила, чтобы мы сидели дома и ждали. Я стеснялся доставать её глупыми расспросами. Стальский просто считал упоминание «девушки на красном Ягуаре» лишним.

– Что же мы будем делать, коль скоро работа закончилась? – поинтересовался Стальский, приминая табак папиросной бумагой.

– Не знаю, – я взял в руки пульт от телека. – Может, будем смотреть кино.

– Годится.

Стальский извлёк из-под стойки два стакана.

– Вестерн или индийское кино?

– Давай вестерн, – Глеб плеснул в стаканы, но так как я жестом отказался, то перелил напиток в один стакан. – Всё-таки хорошо, что я подсуетился тогда насчёт алкоголя. Считай, сколько денег сэкономили.

– И не говори-ка!.. Зато сколько здоровья потратили, – ответил я.

– Да, конечно, но зато, сколько денег сэкономили.

Мы помолчали. Я поднялся с дивана, чтобы заболтать себе коктейль из ягодного сока и банана. Банан, сок, сок, банан… В последнее время я всё чаще думал о жизненной ситуации Марка Бимерзкого. Этот несчастный «всё поставил на одну лошадку», а она не только «не пришла первой, но и вообще отказалась продолжить забег». Так бывает, наверное. Интересно: под эту ситуацию подходит расхожее выражение «не судьба», или «такова жизнь»? А кто у Бимерзкого Марка есть из близких людей? Раньше была Марта, а сейчас кто-нибудь есть? Я не знаю, живы ли у Марка родители. Есть ли у Марка любовница. Может, имеются случайно зачатые дети? Он ведь не Маяковский, – не застрелится. Я не должен об этом думать. Не моя забота. Не моя беда.

– Ты что там, суфле взбиваешь? – вывел меня из задумчивости Глеб.

Во время гудения блендера, мне показалось, что я слышал звук, который доносился с улицы. Я спросил:

– Что за звук? Как будто кто-то сигналит.