– Отгадай загадку, Стальский, – шёпотом говорил я, ощупывая карманы Якова Семёновича. – Висит груша, нельзя скушать.
– Чёртов сумасшедший, – отреагировал Глеб.
В карманах у антикварщика трубки тоже не оказалось. Мы уже направлялись к двери, когда мой взгляд упал на лампу Тиффани, – это для её транспортировки предназначалась квадратная коробка.
Тут я позволю себе лирическое отступление. Мне всегда было наплевать на деньги, но я также, сколько себя помню, всегда был неравнодушен к красивым вещам; и тот факт, что вещи приобретаются почти исключительно за деньги, являлся, несомненно, моей личной маленькой трагедией.
– Не трогай тут ничего! Пойдём! – шипел Стальский с такой громкостью, что лучше бы он просто говорил.
– Иди, я тебя сейчас догоню, – загипнотизировано сказал я, глядя на лампу.
– Ты же не собираешься украсть эту лампу? – с тревогой спросил Глеб.
– Я тебя догоню.
– Ты же не собираешься украсть эту лампу?! Эту лампу с места преступления! Идиот! – прошипел Глеб и покинул помещение.
Я приблизился к витрине и окинул помещение взглядом, выискивая подходящую упаковку для лампы; картонную коробку мне брать не хотелось. Висящий на стене гобелен в стиле «хозяин летнего кафе зимой повесился в сортире» (т.е. в стиле абстракционизма) мне показался тем, что надо. Не трогая ничего из поверхностей и вещей, которые я не собирался красть, я снял гобелен со стены, постелил его на пол, затем поставил лампу в середину гобелена и запахнул углы, – получился мешок деда Мороза с подарками.
– Будем считать, что это моя компенсация, – сказал я Романову, осторожно закидывая мешок за спину.
Только мы погрузились в машину, у меня зазвонил телефон. Бимерзкий.
– Привет, – сказал я.
«Что там у вас?»
– Романов мёртв, – сообщил я.
«Идиоты! Вы идиоты!» – вспылил Бимерзкий.
– Да это не мы, – поспешил поправиться я. – Он, вроде, повесился.
– Дай-ка сюда трубку, – сказал Стальский, вырывая у меня из рук трубку. – Аронов спёр из кабинета лампу! – сказал он адвокату.
«Лампу? Он что дурак?»
– Это лампа Тиффани, – громко, чтобы Марк услышал, сказал я.
Глеб поставил на громкую связь.
– Слушайте и запоминайте, – сказал Бимерзкий. – Сейчас Аронов остаётся около дверей служебного входа и вызывает полицию, а ты, Стальский, с награбленным, едешь ко мне в офис и ждёшь меня в приёмной. Я выезжаю к Аронову. Где уж это?
– Напротив шубовского автокомплекса, – хором сказали мы с Глебом.
– А понял. Всё.
Реальность – это всегда приманка для новичка,
по пути которой далеко не пройдёшь
М. Пруст
29.12
Мы с Глебом сидели в «Суши “Вёсла”», ждали заказ и вели околофилософскую беседу. Через пятнадцать минут обещал подойти Шуба. Да, мы всё ещё были в городе.