«Пригляжу. Если он отъедет, то прослежу за ним», – сказал Егор.
– Спасибо, – я сбросил вызов и, уже наполовину одетый, выбежал в коридор.
Залетел в комнату Глеба, который спал.
Через пять минут мы уже сидели в Яге и считали миллисекунды, оставшиеся до полного открытия ворот.
Ещё через семь минут, мы уже поворачивали на прямую дорогу до города.
– Что делать-то? – спросил я.
– Надо его задержать и вызвать ментов. Больше ничего сделать не получится, – рассуждал Стальский.
– Гражданский арест?
– Наверное.
– Если старый пёс приехал на своём мерине, то значит он не один. Я ж тебе говорил, что сам он не водит машину, – напомнил я.
– Ну сколько с ним человек? Максимум двое? Позвони Бимерзкому.
Я стал набирать адвоката. После второго гудка Марк взял трубку, прошептал: «Я на заседании» и дал отбой.
– Зая…бись! Он на заседании, – сообщил я Глебу.
– Отправь ему сообщение, – посоветовал Стальский.
– Точно!
Я набрал сообщение: «Мы едем в антикварный магазин. Вроде, Яков там».
Глеб ехал со средней скоростью двести, поэтому мы уже были в городе. Через десять минут светофоров мы заезжали во двор антикварного магазина. Автомобиль Романова стоял. Подперев задний бампер Мерседеса Ягуаром, мы вошли в служебную дверь, которая была не заперта.
Пройдя по короткому служебному коридору, мы оказались перед дверью в кабинет. Секунд тридцать мы прислушивались к звукам. Ничего не было слышно. Ждать чего-либо не было смысла.
– Чувствуешь запашок? – спросил я у Глеба. – Как будто канализация.
Стальский покивал в знак согласия и резким движением распахнул дверь. В полумраке из-за зарольставленных окон, мы увидели висящего на люстре Якова Романова. Я сделал шаг вглубь помещения.
– Стой, Вадим! – прошипел Глеб.
– Что?! – обернулся я.
– Нам надо убираться отсюда! – Стальский смотрел на меня, а я смотрел на висельника.
На первый взгляд кабинет был пуст, – никаких предметов искусства здесь больше не было. Проводка была оголена, лампочки в люстрах отсутствовали. На полу стояли две картонные коробки – квадратная и прямоугольная, из которых торчал пупырчатый полиэтилен.
– Надо поискать «мою прелесть», – сказал я.
– Здесь же наверняка есть камеры слежения, – прошипел Стальский.
– Вроде нет.
Ещё в прошлый мой визит, я, следую своей привычке, обследовал помещение на предмет камер. Конечно, могли быть и скрытые камеры.
В течение следующих пятнадцати минут мы с Глебом, надев перчатки, в свете фонариков I-phon’ов перерывали все возможные места в кабинете. Хозяин висел посередине комнаты и против обыска не возражал. «Сука, так тебе и надо», – подумал я, кинув взгляд на господина Романова. Последним местом, где мы не посмотрели были карманы покойника. Я взял стремянку и поставил её возле висельника. Это от него, кстати говоря, воняло дерьмом.
– Ты что Аронов?!… О, Боже, – с отвращение прокомментировал Глеб.