– Клуб «La Critica» возобновляет работу, – донёсся до меня голос Владимировны.
– Слышишь, Аронов? – пробился сквозь шум в моём сознании голос Глеба.
Наш куратор нам объявила, что клуб «La Critica» возобновляет работу, как будто у меня и так мало головной боли. Хотя всегда найдутся проблемы посерьёзней, например, замерзающая незамерзайка.
– Слушаю, – приготовился к подробностям я, проглотив досаду и едва не подавившись.
*****
Согласно плану клуб должен проработать без перерыва с двадцатого по двадцать пятое декабря. Всего пять дней. Без обеда и выходных. Каких-то пять дней. Специальное агентство брало на себя управление заведением. Наш дом больше не был «нашим». Городских квартир у нас больше не имелось, – их выкупило агентство, в котором у нашего адвоката была доля. Почему мы ещё были здесь? «До Нового Года вас уже здесь не будет», – заверила нас Сицилия.
Каких-то пять дней и пять ночей. Плюс-минус.
*****
Я выехал от Владимировны, оставив Стальского там. Зазвонил телефон.
«Ты ещё в городе?» – спросил Марк.
– Да.
«Подскочи в офис».
В офисе у Бимерзкого.
– Официально ни антикварный магазин, ни коллекция, ни ломбард больше не принадлежат Романову, – проговорил Бимерзкий, вводя меня в курс нарытой на мерзкого антикварщика инфы.
– Ломбард? – переспросил я.
– Да. У него был ломбард. Тоже в центре где-то.
– Что я с него получу? – себе под нос пробубнил я.
Марк посчитал, что нужно ответить на мой риторический вопрос.
– Ничего помножь на ноль, – вот что ты получишь. Ха! – весело проговорил он.
Бимерзкий явно наслаждался моим фиаско. Но, справедливости ради, нужно сказать: негативное отношение ко мне не мешало ему делать свою работу на отлично; никогда не мешало.
– У Романова двойное гражданство, а значит его тут более ничего не держит.
– Израиль? – спросил я.
– США, – сказал Марк.
– Я потерял своё сокровище, – закрывая глаза ладонью второй раз за день, проговорил я.
Марк напряг скулы и задумался.
– С позиции закона тут ничего не поделаешь. Ты понимаешь, что я имею в виду?
– Понимаю.
– Можно его немножко наказать, но, по-моему, это не стоит возможных рисков.
Я вопросительно посмотрел на адвоката.
– Объясню почему, – продолжил он. – Эта вещь – трубка – не имеет объективной цены. Она может стоить как дорого, так и недорого. Понимаешь ход моей мысли?