– Нет-нет! Я не хочу, чтобы Марта или Джессика нас услышали, – затараторил я. – Давай же! Это не займёт много времени.
– Минутку, – Стальский снова открыл свою машину и захватил курительную шкатулку.
Мы брели в сторону озера. Я начал:
– Слушай, Глеб, спрошу прямо: за каким хером я понадобился на этой оргии? – я плохо скрывал волнение.
– Я думал ты человек широких взглядов? – довольно плохо понимая суть претензии или делая такой вид, ответил Стальский, прикуривая свежескрученную сигаретку.
– Да, Глеб, я человек широких взглядов. Я принимаю всё что ни есть: гомосексуализм, инцест, выделенные игорные зоны, реслинг, отечественный кинематограф, свингерство, взятки ради благополучия собственных детей, шерстяные галстуки в горизонтальную полоску, космический туризм… Что там ещё? Я против только одной вещи на Земле: адаптивного перевода названий фильмов, и ты об этом знаешь. Пойми, я действительно радуюсь разнообразию жизни… Просто в данном контексте, – я указал рукой в сторону дома, имея в виду Марту, – как-то, согласись, неуместно меня настойчиво зазывать на подобные мероприятия. Чтобы ты понимал: неуместно с твоей стороны. Весь вчерашний Cirque du Soleil…
– Что ты хочешь от меня услышать? – раздражённо спросил Стальский.
– Глеб, у меня к тебе следующий вопрос: зачем я был там? – дрожащим голосом спросил я.
Мы уже давно прибыли на озеро и стояли в зарослях, я по пояс, Глеб по колено. Стальский на меня не смотрел.
– Глеб…
– Ты же не участвовал в… представлении. Так что?
– Ты не понимаешь мой вопрос, – вне себя от негодования констатировал я. – Давай ещё раз, и всё сначала. Первое: ты прекрасно знаешь, что я никогда не тяготел к подобного рода… командным соревнованиям. Так? Так. Второе: я люблю твою сестру, и у нас с ней всё настолько хорошо, что я боюсь это обсуждать даже с тобой, чтобы не сглазить… Третье…
– Я понял! Понял.
– Ты хочешь внести раскол в наши с Мартой отношения?!
Глеб сделал последнюю затяжку, бросил окурок в озеро и пошёл в сторону дома. Я поразился этому факту и бросился вслед за Стальским. Когда я его догнал и собрался снова спросить, он первым заговорил:
– Давай мы придём домой, и ты всё это спросишь ещё раз в присутствии сестрёнки, – он ускорил шаг; я успевал за ним только бегом.
Потом мне надоело бежать, и я отстал. Когда Глеб уже вошёл в дом, я ещё в течение пяти минут прогуливался по аллее, чтобы проветрить мозги. Наконец, я вошёл в дом и зашёл в гостиную. Все были в сборе. Все готовились ужинать. Марта помогала Джессике накрывать на стол. «Грёбанная идиллия!..» – пронеслось у меня в голове. Я затаился и сделал вид, что меня ничего не тревожит, и что никакая недоговорённость в воздухе не висит; сделал вид, что тоже сажусь за стол. Вскарабкался на барную табуретку. Марта выглядела мрачной.
– Вам помочь, – спросил Стальский и пошёл за кухонную перегородку.
Я тем временем отправился в холодильник, чтобы принести всякие соусы и так далее.
Через пять минут мы сидели и ели. Точнее все ели, а я ковырялся вилкой в тарелке и не мог заставить себя проглотить хотя бы кусочек. В горле стоял ком. Обычно за столом мы живо обсуждаем какие-нибудь новости, но сейчас все молчали. Я не мог больше терпеть, взял себя в руки и заговорил:
– Глеб, ты сказал, что когда мы будем дома, я могу спросить…
– Это я попросила, – резко сказала Марта.
Я ничего не понял и, на автомате, попытался повторить вопрос.
– Это я попросила Глеба позвать тебя на этот вечер, – чётко и громко произнесла Марта.
Я открыл рот от изумления и уставился на Глеба. Стальский отложил вилку и отодвинул тарелку в сторону. Его молчание означало согласие. Джессика начала теребить курительную шкатулку Глеба. Марта блестящими глазами смотрела на меня. А я… Я утратил ощущения пространства и времени. Потом я услышал тихий голос. Свой голос:
– Господи!.. Зачем?..
– Я должна была проверить.
– Проверить меня?.. – мой речевой аппарат меня не слушался.
– Да, милый, проверить тебя.
– Марта… – прошептал я.