La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стальский покачал головой и с усмешкой сказал:

– Они ведь даже не понимают смысл текста песни Шевчука «Просвистела и упала на столе…»! Ха!

– Я тоже не понимаю, – признался я.

– Я вообще-то тоже никогда не понимала, – присоединилась к разговору Стальская.

– Да-да, я тоже, но им-то ни в жизнь не понять! Может они даже не слышали никогда этих слов! – наигранно изумлённым тоном проговорил Глеб.

– Уж слышать-то слышали, просто не в одном предложении, – уверенно заключил я.

– Вы поняли, короче, о чём речь, – подытожил Глеб.

Стальский принял блаженный вид, сделал глубокий вдох и посмотрел в небо, насколько это возможно из окна машины. Я знал к чему это и был готов выслушать очередное мудрое умозаключение Глеба. Признаюсь: мне нравились эти моменты, когда на Стальского находило желание излить свою мудрость. Во-первых, это познавательно, во-вторых – остроумно, в-третьих – редко случается. Хотя, конечно, не редко. Глеб начал:

– Аронов, знаешь ли ты, что все люди делятся на две категории. Нет, это не демократы и республиканцы, не владельцы кнопочных и сенсорных телефонов, нет-нет-нет. Это даже не мужчины и женщины. Знаешь, что это за две категории? – Глеб кинул на меня мимолётный серьёзный взгляд, во время которого я успел с заинтересованной улыбкой на губах, отрицательно покачать головой. – Люди, господин Аронов, делятся на две категории: на тех, кто любит женщин, и на тех, кто не любит женщин. И если ваш организм, господин Аронов, не переваривает лактозу – это не зависит от ваших убеждений. Тут так же: глупо подводить идеологию под «физику».

Я готов был зааплодировать. Я с восхищением сказал:

– Браво, Стальский!.. Я в очередной раз безмерно счастлив, что я твой современник.

Стальский не посмотрел на меня; он расслабленно сидел на переднем пассажирском сиденье и держался молодцом. Если бы мне хотелось продолжать беседу, то я сказал бы что-то вроде: «Утверждать, что сексуальная ориентация зависит от воспитания, – всё равно, что говорить, что цвет глаз зависит от воспитания»… Или вот: «Чем больше геев, тем меньше конкурентов у натуралов»… Но это всё настолько очевидно, что и говорить об этом не стоит. Вдруг Стальский спросил:

– Что ты в основном чувствуешь к своему полу?

– Отвращение, – ответил я, немного подумав.

– То есть, я тебе отвратителен?

– Да-а-а, – высоким голосом сказал я.

– Фу, слава Богу!..

Мы посмеялись. Потом Глеб, обращаясь к сестре, сказал:

– Вот так-то, сестрёнка, до сегодняшнего дня у нас с тобой был только шабесгОй-Аронов, а сейчас ещё появился шабесгЕй-Эмиль.

– Т-с-с-с-с!.. – показав кончик языка, посмеялась Стальская.

У меня немного закружилась голова, и я решил отвлечься от реальности музыкой. Засунул в уши наушники и нажал «Play». Вася В. говорил слова правды:

«Подними меня. Обними меня.

Мне так трудно было дожить до этого дня…»

«Запомните: достигаемое посредством химии обретается и без неё; наркотики не нужны для достижения высот, они нужны лишь в качестве ускорителя на определённых этапах…»

У. С. Берроуз

Глава о середине абстрактного пути

Прошло восемнадцать часов с того момента, как Стальские забрали меня из города, и я с тех пор не сомкнул глаз. Алкоголь не смог помочь мне уснуть, гашиш не смог помочь мне уснуть to. И вот, Марта завтракает приготовленным мной специально для неё завтраком, а я сижу напротив неё и смотрю в одну точку.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашивает она добрым голосом, а я отрицательно качаю головой и продолжаю смотреть в одну точку.

В моих мыслях сожаление о том, что я – презренный трус. Во всём.

– Спасибо, мой хороший, очень вкусно, – говорит Марта, ставя тарелку в раковину и открывая кран.