– Пгосто твой ор-рганизм отр-равлен, – писклявым и поникшим голосом сказал двойник. – Ты так накачался, что навыдумывал себе какой-то телевизог с р-р-реинкагнационным интегфейсом, а я тебе подыгр-р-рал…
– Так и знал, что этот козырь ты оставишь напоследок, – покачал головой я.
– Хген с тобой, – отворачиваясь в сторону, сказал Картавый.
Я вдохнул морозный воздух и начал примеряться к прыжку. «Долечу ли?.. Умру ли мгновенно? А не получится так, что покалечусь и проваляюсь в реанимации больше семидесяти двух часов?»
– Так и получится, – услышав мои мысли, вставил Картавый.
Я зло посмотрел на него. «Не-е-ет. Обычное падение с пятого этажа – почти гарантированная смерть, а на штыри – стопроцентный верняк. Да. Ну! Сейчас!».
– Ты только вчер-р-ра близко сопгикасался с искусством, когда был в коттедже, – вкрадчиво и плаксиво продолжил Картавый, снова оборвав мой порыв. – Не буду тебе больше ничего говогить, пгосто взгляни на это.
Проекция на кремлёвской стене сменилась с показа моделей на видеоклип. В этом видео рыжеволосая девушка в компании музыкантов пела:
«Северный ветер снегами белыми
Мысли о лете плодами спелыми
Я на планете без сожаления
В солнечном свете мои сомнения …»
Моя пустота начала заполняться ещё когда мой картавый двойник показывал мне картинки и называл великие имена, теперь же я вдруг стал переполнен чувствами, и слёзы потекли по моим щекам. Я снова подумал, что если и «не сейчас», то всё равно «когда-то», «очень скоро», но эта мысль больше не угнетала.
Я ничего не оставлю в этой жизни, даже свою злобу на человеческую глупость и зависть на чужую удачу, мне придётся привнести всё это в другое воплощение. Единственный способ избавиться от боли – это победить её здесь и сейчас. Действительно, глупо начинать всё с нуля, когда я уже на полпути к цели. А цель моя – свобода. Я страшно запутался; это и очевидно, – раз я – тридцатилетний человек – стою над обрывом в наркотическом и алкогольном опьянении и собираюсь покончить с собой. Вопросов больше чем ответов, но об этом можно подумать позже. Время как будто ещё есть.
«…Помнишь, как смотрел кино
Не предвзято и легко
Жил сегодня, жил сейчас…»
«Какого чёрта…» – одними губами проговорил я и занёс ногу над пропастью.
«Allez venez, Milord/Vous asseoir à ma table/Il fait si froid dehors/Ici, c'est confortable», – раздалась песня Пиаф вперемешку с дрожанием в моём кармане, заставив меня вздрогнуть и ухватиться за раму. «Чёрт!.. Кто же берёт в последний путь мобильник!» – с досадой подумал я. «Хорошая реклама I-phone». Эта была Марта. Меня охватил гнев.
– Что?! – выпалил я, сняв трубку. – Шесть часов утра!
«Слушай меня, наркотурист, сегодня в час дня у тебя на квартире будем проводить собеседование с практикантом, так что сделай одолжение: приведи себя в относительный порядок и открой ему дверь. Мы с Глебом можем немного опоздать. Окэ?!..»
Я немного подрастерял свою первоначальную гневливую уверенность, но вторая волна не заставила себя ждать.
– Стоп, Крошка, что за постановка вопроса? Какой, нахер-блять, практикант, во-первых?! И с чего ты взяла, что я в городе, ваще?!
В трубке на том конце раздался глубокий усталый, с нотками гнева, вздох.
«Тебя только слепой вчера на коттедже не видел. Хотел незаметно забрать свою тачку, а не тут-то было. Даже видео с камер необязательно было пересматривать, чтобы понять, что ты был дома. Ниндзя под покровом сумерек…»
– Ничего не знаю, меня нет в городе!.. – проорал я и бросил трубку.
«Чёрт!» – с досадой прошипел я. Лицо мне обдувал ветер, я стоял на краю крыши и мёрз. Всё указывало на то, что я идиот. Пора было проваливать отсюда, пока кто-нибудь меня не заметил и не вызвал копов. Мой картавый двойник с коптящими, как автомобильные покрышки крыльями, был ещё здесь. Он приблизился и встал слева от меня на расстоянии вытянутой руки.
– Пойдём обгатно в квагтир-ру, чёгтов нар-р-ркуша, – ласково проговорил он, беря меня за плечи. – У меня хор-рошее пгедчувствие.
– Будущего нет, Картавый?
– Неа.