La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стальский взял несколько блюзовых аккордов, достал из-за уха заранее заготовленную самокрутку и жестом попросил огня. Я кинул ему зажигалку. Он одной рукой открыл её, прикурил и кинул обратно.

– Мой психолог говорила мне: «Парень, ревность присуща всем людям на Земле. Ты же никогда не был как все. Подумай об этом и тебе станет легче». «Нет-нет, док, – отвечал я ей. – Вы не понимаете… Это моё проклятие».

Стальский взял несколько резких аккордов, а затем заиграл перебором. Я следил за представлением и время от времени кидал взгляды на Марту, которая с прикушенной нижней губой и блестящими глазами, не сводила глаз с брата. Снова заиграли высокие блюзовые ноты.

– Мой мозгоправ мне говорила: «Желание обладать и страх потери, унижение и гнев, чувство страстного недоверия, сомнения в любви и верности – всё это ведёт тебя на тёмную сторону». «Но, док!..» – хотел было возразить я. «Послушай, парень, твоя проблема в собственном несовершенстве».

Глеб на некоторое время умолк, он стряхивал пепел в чугунную пепельницу и смотрел в сторону. Наше внимание ни на миг не ослабевало, – мы ждали продолжения. Но и эта пауза была важна. Глеб докурил и затушил сигарету, буквально расплющив её о дно пепельницы. Покашлял. Внимательно посмотрел сначала на сестру, потом на меня. «Каков артист!» – с восхищением подумал я. Снова подстроил одну из струн. Заиграл. Заиграл знакомую до боли мелодию, которую я долю секунды спустя узнал. А ещё через две секунды он запел:

– Я проснулся днем одетым, в кресле, в своей каморке средь знакомых стен. Я ждал тебя до утра, интересно, где ты провела эту ночь, моя сладкая N?

……

…… [здесь должны быть аккорды] (прим. V.S.)

……

– И кое-как я умылся и почистил зубы, и, подумав, я решил, что бриться мне лень. Я вышел и пошел куда глядели глаза, благо было светло, благо был уже день.

Стальский сделал вид что перепутал аккорды и на некоторое время замолк. Потом, «вспомнив», сказал:

– Давай, Аронов, ты же знаешь текст.

– Окэ, только последний куплет, – сказал я и стал поджидать нужного момента.

Вернулась Джессика в праздничном облачении и села на подлокотник дивана. Я запел то, что помнил:

– И я был зол на себя, и я был зол на вечер. И к тому же с трудом отыскал свой сапог. И хотя меня так просили остаться, я решил уйти, хотя остаться мог. И когда я вернулся домой, ты спала, но я не стал тебя будить и устраивать сцен. Я подумал: "Так ли это важно: с кем и где ты провела эту ночь, моя сладкая Эм?".

Все на полминуты притихли, во время которых, я разлил текилу по трём стопкам, а в четвёртую налил снова извлёчённый из холодильника ром. Мы чокнулись и выпили.

– О! Где лаймы? – прохрипел Глеб.

Я поспешно извлёк из холодильника разделочную доску с дольками лайма, и мы закусили.

– Ладно, – вытирая руки салфеткой, сказал Глеб. – Чтобы вас немного отпустило после соприкосновения с вечным искусством, я вам сыграю куплет из одной популярной песни, которой только ещё предстоит стать легендарной.

С вдохновенными от спиртного и в целом хорошего настроения лицами мы приготовились внимать масскульту. Стальский заиграл и запел одновременно:

– А-а-а… твоей причёске все мечтают, когда кружишься в танце-е-е-е. А-а-а… и волосы твои летают, как на обложке глянца.

Под этот аккомпанемент Стальская произвела несколько утрированно вульгарных танцевальных движений, предварительно убрав пряди волос за уши. «Секси-Марта», – подумал я, расплываясь в улыбке до ушей.

– И ещё раз, все вместе, – подбодрил Стальский.

Мы все повскакивали со своих мест (что делает с людьми текила и ром!) и закривлялись кто во что горазд. Стальский очень похожим на оригинал голосом запел:

– Game Over, мужчины плачут, так как одиноки, они не любят никого лишь только твои ноги. И даже если ты накрутишь бигуди е!.. Один лишь выход: от тебя с ума сойти мне!..

Мы были в ударе. Я и не представлял, что гитарный аккомпанемент может так заводить. Скорее всего, всё дело в композиции. Далее мы пели уже хором:

– А-а-а… твоей причёске все мечтают, когда кружишься в танце-е-е-е. А-а-а… и волосы твои летают.

– Как на обложке глянца! – фальцетом с придыханием завершил я.

Мы дружно рассмеялись, а я поспешил наполнить шоты.

Только мы осушили бокалы, как наш домофон запиликал. Глеб посмотрел на экран монитора и нажал «открыть». Это был Марсельчик. Калитка слева от ворот издала противный звук, который означал что можно войти. Я отпер входную дверь, встретил гостя в прихожей – где он споткнулся о вечно задранный уголок ковровой дорожки, – и препроводил в гостиную.