Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Проходите, проходите, я очень рада, когда меня кто-то посещает, а то сижу в доме затворницей, просто иногда становиться жутко.

Всё это она говорила, проходя вместе с гостями в гостиную и, когда Дарья Ильинична с Жорой присели на небольшом диванчике, то она тоже села на стул, который поставила напротив, и спросила:

– Так что же привело вас ко мне, дорогая Дарья Ильинична?

– Да вот, не скрою, что кроме, как повидать вас и пообщаться с вами, уважаемая Любовь Илларионовна, нас ещё привела к вам одна просьба, конечно, если это в ваших возможностях… – она помолчала, а потом, как бы спохватившись…– Ох! Извините меня, я ведь не познакомила вас с моим внуком. Его зовут Жора, да и наш приход к вам, в большей мере, касается его. Если вы не сомневаетесь в нашей с ним порядочности, то я хотела бы попросить вас подыскать или посоветовать, где можно было бы приобрести хороший новогодний подарок для Жориной девушки и, желательно бы, для её мамы. Ведь в наших магазинах этого сделать невозможно.

Бабушка замолчала и посмотрела на Жору, который сидел рядом и, смутившись, от её откровенности, улыбался.

– Не смущайтесь, молодой человек. – Обратилась к нему Любовь Илларионовна. – Молодость – это прекрасно, и я с удовольствием попробую вам помочь. Но я надеюсь, что всё это останется между нами. Бабушку вашу я знаю давно. Это прекрасный человек, а если вы её внук, то я полностью вам доверяю.

Она поднялась и пошла в другую комнату. Минут десять – пятнадцать её не было, а когда появилась, то Жора и бабушка увидели в её руках какие-то две коробочки.

Все пересели к столу, который стоял тут же, в гостиной, накрытый белоснежной скатертью. И она, положив на стол то, что принесла, с грустью сказала:

– Это были наши семейные реликвии, а вот теперь, я осталась одна, никого у меня нет из родных и близких, а когда я умру, то всё это неизвестно кому достанется. Так вот, я и решила, чтобы эти вещи носили молодые и хорошие люди, а я, продав их, поддержу себя материально. Вот такое моё решение.

Коробочки были в прекрасном состоянии, словно только что из магазина. Вокруг выделялась серебристая кайма, а в центре красовался двуглавый орёл, над которым сияла позолоченная корона. Любовь Илларионовна аккуратно открыла крышечку одной из коробочек и вынула ожерелье тонкой ювелирной работы. Это было настоящее произведение искусства, высокого класса!

– Для девушки это прекраснейший подарок! – в задумчивости произнесла она. – Это подарок моего прадедушки своей невесте. Это старинная и ценная вещь! А вот эта, – она вынула из другой коробочки брошку из слоновой кости. – Эта брошь, уже более позднего времени, её подарил мой отец моей маме в день её двадцатипятилетия. Было это ещё до революции. Эти вещи не стыдно подарить своим любимым и родным людям.

С этими словами она положила ожерелье и брошь на свои места, захлопнув крышечки.

– Ну, так что? Берёте? – спросила она, глядя на Дарью Ильиничну и Жору. Бабушка молча, посмотрела на внука, как бы советуясь с ним, и поинтересовалась стоимостью этих украшений, зная заранее, что цена будет немалая. Любовь Илларионовна немного задумалась и назвала цену. Цена была очень высокая – триста рублей. Такая цена просто расстроила бабушку, а Жора улыбнулся и сказал только одно слово:

– Берём!

Он, за время своей работы, успел собрать и отложить ту часть своего заработка, которая у него оставалась после того, что он отдавал бабушке, в общей сложности около пятисот рублей. Он был просто счастлив, что его мечта сбылась, а в это время Любовь Илларионовна, закрыв глаза, говорила, как бы вспоминая:

– Эти украшения побывали на балах, в театрах и на вечерах, которые проходили в нашем поместье. А вы знаете, где была наша усадьба? – открыв глаза, спросила она. – А ведь она сохранилась и до сих пор стоит на том же самом месте, где я провела своё детство. Но теперь она уже не та, какой я её помню. Иногда я прихожу и сажусь на заветную скамейку, которая у пруда, между двумя вязами, закрываю глаза и как бы снова ухожу в прошлое, моё молодое и счастливое время. Одно только меня радует, так это то, что наш двухэтажный дом, с белыми колоннами, служит детям, которые больны туберкулёзом.

– Так это ваша усадьба, где детский туберкулёзный пансионат?! Что ж! Это прекрасно, что ваше бывшее поместье служит такому благородному делу, – сказала Дарья Ильинична.

Ещё посидев немного, бабушка и Жора собрались уходить. Любовь Илларионовна проводила их и поблагодарила за то, что о ней не забыли. Попрощавшись с хозяйкой дома, Жора с бабушкой шли не спеша, и всю дорогу обсуждали свою удачную покупку, а когда они подошли к своему дому, то на дворе уже сгустились вечерние сумерки. Быстро поев, Жора переоделся в рабочую одежду и пошёл снова на железную дорогу, чтобы пару часов поработать, а бабушка, как всегда, села за швейную машинку. Она всегда работала, до тех пор, пока не приходил её любимый внук. Так было всегда, а в этот раз Жора пришёл почти под утро, мокрый и усталый. Всю ночь шёл снег, а он и другие рабочие, несмотря на снег, разгружали какие-то очень тяжёлые ящики. Разгрузка шла под пристальным наблюдением военных. Бабушка нагрела воды, приготовила, что покушать, а когда зашла в комнату, где был Жора, то увидела, что он, сидя за столом, спит. Она решила его не тревожить, пока он сам не проснётся. Прошло не более часа, Жора проснулся, перешёл на кушетку, лег, и снова, не раздеваясь, уснул, а бабушка тихонько сняла с него обувь и, прикрыв его одеялом, снова села за машинку. До Нового тысяча девятьсот сорок первого года оставалось всего три дня.

Проснулся Жора в десятом часу, ярко светило солнце, в лучах которого искрился снег, и резвились вездесущие воробьи и снегири. Когда вошла бабушка, Жора уже снимал свою рабочую одежду, затем пошёл на кухню, где бабушка нагрела воду, умылся и сел за стол. Вместе они позавтракали, и Жора начал собираться в баню, которую он посещал каждое воскресенье. Ведь в домах не было водопровода, а тем паче, душа и ванны. Большая часть населения города мылась в городской бане. Это было небольшое, деревянное, дореволюционное строение, которое функционировало всего четыре дня в неделю. Суббота и четверг – мужские дни, а пятница и воскресенье – женские дни. В бане всегда были большие очереди, и на это мероприятие тратилось много времени. Жора купил билет и пошёл в зал ожидания, где было много народа, а к дверям, ведущим в предбанник, выстроилась очередь. Вдруг, почти от самых дверей, послышался громкий голос:

– Где ты ходишь?! Скоро очередь пройдёт, а ты об этом и не думаешь! – Сёмка говорил громко, чтобы все слышали и знали о том, что он занимал очередь и для своего друга.

– Чего кричишь? Успею! – подходя, говорил Жора. Он встал в очередь впереди Сёмки и вскоре они оказались в предбаннике, быстро разделись и пошли в моечное отделение, где были «шайки», душ и парная. Парились, с веничком, который принёс Жора. Он каждое лето заготавливает берёзовые венички, сушит их на чердаке, а зимой парится ими, делясь со своим другом. Помывшись, оделись и, выйдя на заснеженный двор бани, немного постояли, затем сказав друг другу: – «пока, до вечера», – разошлись.

Придя домой, Жора попросил бабушку посоветовать ему, как вручить новогодние подарки. Бабушка рассмеялась и сказала:

– Просто! Придёшь, поздравь с наступающим Новым Годом и вручи подарки.

– Попробую! Как уж получится! – ответил Жора.

К вечеру – а вечер в это время года наступает рано – Жора взял коробочки и пошёл к Люсе, всю дорогу обдумывая, как вручить эти подарки, которые никогда никому не дарил и не вручал. Так ничего и не придумав, постучал в дверь, которую открыла Люся, как видно, поджидая его прихода. Поцеловав Люсю и, войдя с ней в прихожую, сразу же спросил:

– А где мама–Сима?

– Я тут! – послышался её голос и Жора, не раздеваясь, вместе с Люсей вошли в комнату, и почти одновременно с ними появился Сёмка.

– Дорогие мои! – произнёс Жора, обращаясь ко всем сразу. – Поздравляю вас с наступающим Новым Годом! Желаю всем вам счастья, здоровья и долгих, долгих лет жизни! А также я хочу подарить вам на память вот это!

Он достал из кармана куртки две коробочки и положил их на стол. Люся с мамой переглянулись и предложили сначала снять ему верхнюю одежду, а то, ведь, как зашёл, так и стоял в куртке и в шапке. Люся с Жорой вышли в прихожую, где он повесил одежду на вешалку, и они снова вернулись в комнату, где мама–Сима и Сёмка сидели за столом и о чём-то говорили, поглядывая на коробочки, лежавшие на столе. Видимо, их смущала царская корона и двуглавый орёл, которые сразу же бросались в глаза.

Жора и Люся сели за стол, рядышком, а мама–Сима напротив них. Длинная коробочка, напоминающая небольшой пенальчик, при нажатии кнопки, которую нажал Жора, открылась, и он вынул из неё ожерелье, держа за края цепочки. Мама–Сима, увидев его, смогла произнести только: «Какая прелесть!». А Люся смотрела на сверкающее в лучах электрического света ожерелье и не могла произнести ни единого слова. Она была просто очарована красотой этого ювелирного чуда, а Сёмка, склонив к плечу голову, просто наблюдал за всем тем, что происходит вокруг.