Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Только успел Сёмка познакомить Жору с гостями, как тут же, в дверях своей комнаты, показалась Люся и, услышав последние слова Сёмки, уточнила, что Жора не только его друг, но и её тоже. Она подвела Жору к маме и сказала:

– Познакомься, это моя мама.

Жора протянул ей свою руку и, сжав её ладонь, сказал, что очень рад познакомиться с мамой своих друзей. Сказал и улыбнулся, и тут все увидели, что этот высокий и статный юноша, имеет такую обаятельную улыбку, а мама–Сима, освободив свою ладонь из Жориной руки и растирая её, сказала, что тоже рада знакомству.

В это время, пришли ещё одни друзья семьи и самые близкие соседи по дому, дядя Ишия и тётя Фрида. Но самое радостное в этом семейном вечере было то, что Григорий Яковлевич пришёл раньше, чем всегда, познакомился с Жорой и все стали рассаживаться за стол. Люся с Жорой сели рядышком, рядом с ними сел и Сёмка, напротив – Василий Иванович с женой, слева, в торце стола, Григорий Яковлевич и мама–Сима, а у другого торца – дядя Ишия и тётя Фрида.

Григорий Яковлевич был в военной форме, которую он не успел снять и переодеться, и Жора только сейчас обратил внимание на то, что у него в петлицах было по две шпалы.

Рюмки наполнили вином, в этот момент Василий Иванович поднялся и попросил у всех разрешения провозгласить тост в честь юбиляров.

– Разрешаем! Разрешаем! – дружно ответили все сидящие за столом.

– Дорогие Гриша и Сима! – начал он. – Поздравляю вас с юбилейной датой, а вернее, с двадцатилетием вашей супружеской жизни. От всей души желаю вам здоровья, удачи, счастливой и долгой жизни, чтобы дожить вам до внуков и правнуков, радуясь, глядя на них! За ваше здоровье, дорогие!

– Горько! – выкрикнул дядя Ишия, все поддержали его, Григорий Яковлевич и мама–Сима, с удовольствием целовались, а все поднялись со своих мест и, уже стоя осушили свои рюмки за здоровье юбиляров. Один только Жора пригубил и поставил свою рюмку, а Люся увидела и с обидой спросила:

– Что ж ты не выпил за здоровье моих родителей? – а Жора ответил, виновато глядя на неё:

– Я, Люсенька, не пью. Я дал себе зарок: никогда не пить ни вино, ни водку. Прости меня! Я никого не хотел обидеть! Поверь мне!

А мама–Сима, слыша этот разговор, смотрела на Жору с какой-то материнской нежностью, и вдруг поднялась и, подойдя к нему, поцеловала в щёку, как привыкла целовать своих детей. Жора поднял голову, и в его глазах искрилась радость и благодарность этой женщине – матери его самых близких и дорогих друзей. После того, как выпили ещё по одной, Василий Иванович подошёл к столику, на котором стоял патефон, накрутил пружину и поставил пластинку. Танго танцевали все, кроме Жоры. Он сидел и смотрел на танцующих с какой-то грустью и завистью. Он просто не умел танцевать, и ему было как-то неловко и обидно, что вот все танцуют, а он этого сделать не может, да он, до сегодняшнего вечера, об этом и не задумывался.

Люся танцевала с Сёмкой, а когда они поравнялись с сидящим Жорой, то остановились. Сёмка ушёл за стол, а она села возле Жоры и ласково сказала:

– Не грусти, Жора, я научу тебя танцевать. Конечно, если ты этого хочешь.

– Спасибо, Люсенька, я попробую, если что-то у меня получится.

– Получится! Получится! – сказала Люся и засмеялась счастливым и звонким смехом.

Расходились где-то в десятом часу, радостные и немного под хмельком. Василий Иванович с женой ушли немного раньше, чем остальные, потом стал собираться и Жора, а Люся оделась, чтобы проводить его, да и немного постоять с ним, без посторонних глаз. Мама–Сима убирала со стола, Григорий Яковлевич помогал ей, а Сёмка пошёл стелить себе постель.

– Ну, как тебе Жора? – спросила мама–Сима, глядя на своего мужа с загадочной улыбкой.

– А что можно сказать о человеке, которого впервые видишь, – сказал Григорий Яковлевич и тут же спросил: – А кто он, вообще, такой?

– Друг твоей дочери! Ты, что, не заметил, как она на него смотрела? Между прочим, он мне нравится уже тем, что не пьёт и не курит – что в настоящее время встречается всё реже и реже, да и довольно симпатичный парень.

– Да! Колесо жизни крутится! – ответил Григорий Яковлевич. – Сие от нас не зависит! – сказал он, взял стопку тарелок и понёс на кухню.

Жора и Люся стояли напротив друг друга, в тёмном коридоре, Люся положила ему руки на плечи; они были рады, что остались наедине, без посторонних глаз, и что только луна тайком заглядывала в маленькое окошко, подглядывая, как они целуются.

Люся долго не позволяла себе оставаться с Жорой наедине и, вскоре, распрощавшись с ним, вошла в комнату, а Жора отправился домой, чтобы переодеться и пойти на пару часов грузить вагоны. Он уже давно это делает, но об этом знала только его родная и очень любимая бабушка, которая тоже целыми днями трудилась, обшивая своих заказчиков, а заказчиков у неё было много, как у любой хорошей и добросовестной портнихи.

А время шло, неделя учебы сменялась другой, продвигаясь к Новому тысяча девятьсот сорок первому году. Многие уже закупили ёлки, понимая, что чем раньше – тем дешевле их цена, а Жора, работая на погрузке и разгрузке вагонов, в ночное время, собирал деньги, чтобы купить Люсе новогодний подарок, хотя, ещё не знал, что купить и что подарить. А Люся готовилась к новогоднему балу–маскараду, который будет проходить в большом школьном зале. Она готовила себе костюм и маску, конечно так, чтобы никто об этом не знал, да ещё в школе репетировала свой сольный номер для Новогодней концертной программы, в которую был включен и Сёмка, со своими акробатическими номерами. В общем, забот было много и всё это заполняло то время, которое оставалось после учёбы. Особенно много времени занимали репетиции, но это было интересно – сообща готовиться к такому весёлому и радостному празднику, как Новый год!

Жора, работая, уже собрал приличную сумму, но никак не мог подобрать хороший новогодний подарок для Люси и её мамы. Набор духов он не хотел дарить, зная о том, что такой подарок не останется, как память, на всю жизнь.

Однажды, он сидел, задумавшись над своей проблемой, и бабушка, заметив это, спросила его, о чём он думает и грустит, ведь раньше она за ним не наблюдала ничего такого. Он поднял голову и обратился к ней:

– Бабуля! Помоги мне в одном щепетильном вопросе, который сам решить не могу. Я хочу подарить подарок девушке, с которой дружу и …очень люблю, – Жора умолк, а бабушка смотрела на него и молчала, как бы лишившись дара речи. Её Жора, её внук, который не переносил девичьего общества, и вдруг говорит, что у него есть любимая девушка и что он мечтает о хорошем подарке для неё и её мамы.

– Да! Вопрос очень сложный, – как бы очнувшись, сказала она. – Ювелирного магазина в городе нет, а в тех, которые есть, ничего хорошего не найдёшь, всё грубое, как будто сделано из-под топора. – И, помолчав, согласилась ему помочь в таком щепетильном деле.

– Была у меня одна заказчица, правда прошло уже немало времени. Она, как бы, старинного рода, а теперь живёт одна и иногда, только знакомым, продаёт свои былые украшения, которые сумела сохранить из всего того, что было у неё раньше. Остальное было конфисковано и ушло неизвестно куда. Её прадед, был полковником царской армии и за боевые заслуги перед Отечеством был награждён самим царём поместьем и хорошим жалованием. После революции всё пошло прахом. Всё, что было нажито за всю долгую жизнь, забрали в один день, и ценности, и поместье. А мать с отцом и дочерью остались, как говорится, нищими. Но мать успела многое из ювелирных женских украшений вовремя спрятать. Вот, их дочь, которая сейчас осталась одна из всей семьи, иногда продаёт одну-две вещицы, чтобы, как говорится, продержаться «на плаву». Хотя и очень боится последствий, если «они», она указала пальцем в потолок, узнают о продаже. Так что не горюй, Жора, сходим к ней и что-то уж подберём твоей девушке–подружке.

Сказав это, она стала одеваться, и вскоре они вдвоём пошли покупать новогодний подарок. На улице падал реденький снежок, было светло от снега и радостно на душе. Прошли по улице, на которой они жили, пересекли центральную улицу имени Ленина, спустились в овраг и, перейдя его, поднялись на небольшую горку и вошли во двор, который приютился на краю обрыва. Домик стоял слева, а справа был небольшой фруктовый сад. Дворик был чистенький, присыпанный свежим снежком. Жора и бабушка взошли на крылечко и постучали в дверь. Открыла дверь ещё довольно моложавая женщина и, увидев Дарью Ильиничну, пригласила их в дом.