Энциклопедия наших жизней (семейная сага). Истоки. Книга 3. Детство и юность Ираиды. Глава 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В общем, я чувствовала себя не вполне удобно во всех своих обновках. Ведь, я не привыкла к нормальной, нарядной одежде, да, в общем-то, никогда и «не болела» этой темой. Но, потом, освоилась и я. На зло «воображалам», во время «Белого танца», я пригласила Игоря Борисова на танец. Он – высокий, видный… Девчонки зашептались, и потом Игоря уже не отпускали от своей компании. А мои подружки, тоже расходились, стали танцевать с ребятами из нашей компании, или друг с дружкой. В общем, со школой мы распрощались, а также и со многими соучениками и учителями.

Кстати у меня остался стишок, посвящённый Игорю Борисову.

Шатура. Школа. 1954 год.

10 класс.

Получив аттестат зрелости, нужно было думать – куда поступать учиться дальше.

Конечно, – в институт. Но в какой?

Надо было готовиться к вступительным экзаменам.

Но впереди было ещё – всё лето. А что делают летом молодежь? Гуляет…

А я что ли – не молодёжь?…

Часть 29

Не прошла по конкурсу

Итак, я остановилась в своих воспоминаниях в тот момент, когда я получила, наконец, – аттестат зрелости…

Начались летние каникулы. Нужно было думать – куда поступать учиться дальше? Я купила справочник для поступающих в вузы. Изучила его вдоль и поперёк. В Московские вузы меня почему-то уже не тянуло. Москвой на тот момент я уже пресытилась. Тем более, что в МГУ на журналистику я, наверное, не прошла бы по конкурсу, а технические вузы меня не интересовали ни с какого боку.

Наконец я выбрала наиближайший педагогический институт, находившийся в Орехово-Зуево, и решила поступать на литературный факультет. Тем более, что я была уверена – не всегда надо было идти работать потом учителем литературы и русского языка в школу. Можно было устроиться и в редакцию, или ещё куда-нибудь в том же духе…

Орехово-Зуево находилось от Москвы по другой железной дороге. Чтобы не ехать через Москву, от Шатуры можно было добраться более коротким путём: доехать на электричке до станции – «Куровская», а потом автобусом – до Орехово. Город старинный, промышленный, расположенный на реке «Клязьма». Половина города – Орехово – на одном берегу реки, а Зуево – на противоположном. Через Клязьму был построен массивный бетонный мост.

Орехово было более цивильным городом, чем Зуево. В Орехово была центральная улица Ленина, которая выглядела проспектом, был педагогический институт, торфяной техникум, несколько училищ, все учреждения, где восседали правители города, и много другое. Зуево представляло собой промышленный район, и назывался, соответственно, – рабочим, каковым и являлся по сути.

Я подала документы в институт. Общежитие на время вступительных экзаменов представлял институт. Собственно, это было не общежитие, а «спальные» места на частных квартирах. Сам институт располагался на окраине города. К нему вела аллея, заросшая старыми липами, а параллельно аллее тянулась улица, по одной стороне которой стояли большие бревенчатые деревенские дома – всё, что осталось от бывшей деревни, влившейся в пригород, а потом и в сам город. Самый крайний дом, был дом тёти Кати. Так его все и звали. Она без мужа воспитывала сыновей школьного возраста. Где-то работала уборщицей. А самую большую часть дома сдавала институту. Это была просторная комната, в которую институт завёз кровати, которые стояли по стенками и в середине – в два ряда. У каждой кровати были тумбочки, и, притеснённый кроватями, приткнулся стол с табуретками.

Конкурс был большой на все факультеты, а на литературный – особенно. В дни экзаменов никто никуда не ходил. Все зубрили. Кормились в буфете института, в основном пирожками. Покупали их и с собой, а тётя Катя кипятила нам чай, который приносила в большом чайнике и ставила на стол – один на всех.

Девчонки приехали из самых разных городков и деревень, как не странно, были даже москвички. Институт считался известным и уважаемым.

Единственным развлечением у нас было – посещение тёти Кати. Высокая, не молодая, но моложавая, она, принеся чайник, садилась на табуретку и потчевала нас рассказами о своей судьбе, о своих мальчиках, о том – кто, когда и как поступал в институт. Когда абитуриенты уезжали, на эти койки поселялись студенты первого курса. И где-то только на втором или третьем они переходили в стационарные институтские общежития.

Тётя Катя всегда всем рассказывала о трёх подружках, которые жили у неё на квартире, и не захотели переходить в другое общежитие. Тётя Катя познакомила их с ребятами с их улицы. Все они были рабочими парнями. Тётя Катя объясняла нам, что быть учителем, это не обязательно выходить замуж за инженера. Квалифицированные рабочие получают больше «инженеров», а в семье они надёжные хозяева. И в постели они ой, ой, ой, какие темпераментные. Вот, например, – Ленка, приходила, рассказывала. Они ложатся спать, и имеют – «один раз» в понедельник, во вторник – два, и так далее. А потом тётя Катя сжимала руку в кулачок, а второй рукой постукивала по кулачку – «и вот так к концу недели – до семи раз», а на следующей неделе начинали снижать «разы», и доходили до одного. Все слушали её внимательно. Я ничего не понимала в этой арифметике, но думала, это, что-то, наверное, хорошее, раз тётя Катя рассказывает нам об этом?

Я не знаю, понимали ли остальные девчата, о чём шла речь, но одна девочка всегда слушала с открытым ртом. Звали её Бэлла. Была она худенькой, маленькой, очень некрасивой, и в очках с сильнейшими диоптриями. Из дома её всегда привозил отец. Надеюсь, она не попросила потом отца, объяснить, о чём рассказывала тётя Катя…

За это время я получила по письму от моих подружек – Ниночки Петуховой и Нюрочки Кириллиной.

Девчонки мои тоже намылились учиться: Анечка – в культпросветучилище, а Ниночка вообще долго не могла что-нибудь придумать. Она была очень застенчива, и это ей всегда мешало по жизни.

Письмо в Шатуру из Шатурского района, село Петровское.

1954 г.

Получила я письмо и от Анечки Кириллиной.

Письмо в Орехово-Зуево (на частную квартиру, адрес потерян).

из деревни Пертровской, Шатурского района, от Кириллиной Нюры.

Диктант я написала на четыре. Сделала какую-то ошибку. Литературу сдала на пять. Историю – на четыре, и любимый бабусин немецкий – тоже на четыре По – моему мы сдавали ещё историю. Вот здесь-то я и схлопотала – трояк.

Мне не хватило одного проходного балла. Помню, как мы все, кто не нашел себя в вывешенных списках, долго стояли молча перед ними. Некоторые спешили в приёмную комиссию, чтобы скорее получить документы и до 1-го сентября успеть поступить куда-нибудь, где был недобор. Многие начинали обсуждать – куда же лучше сунуться дальше. Когда все разошлись, я осталась в вестибюле одна. И мне вдруг, стало так обидно… И опять всё надо было начинать сначала…