Энциклопедия наших жизней (семейная сага). Истоки. Книга 3. Детство и юность Ираиды. Глава 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я была – Волгой, а он – Доном. Он был в матросском костюме, на спине был пришита картинка, на которой был изображён работающий экскаватор, на груди – большими буквами было написано – «ДОН» а на плече приколот кораблик. У меня был сарафан из голубой накрахмаленной марли, внизу с кучей пышных оборок, изображающих волны. По волнам «плавали» серебряные рыбки, над волнами летали чайки. На груди «плыл» кораблик. Но мне больше всего нравился кокошник. В «бездонном» сундуке бабуси сохранились нити золотистого бисера. Я из них сделала красивейший кокошник. Бисер золотыми нитями спускался на лоб и по бокам почти – до плеч. У меня на плече была закреплена широкая голубая лента, которая другим концом была пришпилена к плечу Володьки. На ней было белыми крупными буквами написано – «ВОЛГА – ДОН». Костюм получился «зашибенный».

Единственно то, что подведение итогов и присуждение мест и призов происходило в два часа ночи, а до этого мгновения, мы не должны были расставаться. Так и ходили, привязанные друг к другу. К нам периодически подходили члены жюри, рассматривали костюмы, что – то записывали, строили серьёзные гримасы. А мы носились по залам, танцевали.

Около 12-и танцы приостановили, и всех пригласили в большой зал. На сцене появилось местное руководство. Было произнесено несколько речей, подводящих итоги прошедшего года и поздравления с наступающим. Ровно в 12 ночи все замерли. Куранты громко стали бить 12 раз. И затем, сразу же стало шумно, все поздравляли друг друга, искрились бенгальские огни. В буфете на 2-ом этаже разрешалось продавать шампанское. Ребята, втихаря пронёсшие в клуб спиртное, потихонечку употребляли его, но только так, чтобы никто их не увидел. Кстати, тогда не пили в таких количествах, как пьёт сегодняшняя молодёжь. Тот, кто не пил, был пьян от веселья и захлестнувшей всех волны безмятежной радости.

Ровно в два, всех пригласили опять в большой зал для подведения итогов конкурса маскарадных костюмов. На сцене установили столы, за которыми восседало жюри. Сначала они объяснили условия конкурса. Потом стали по очереди приглашать на сцену участников конкурса, чьи костюмы были отмечены членами жюри. Каждый участник, или пара участников, как мы, приглашались на сцену, объясняли смысл своего костюма, прохаживались по сцене, демонстрируя костюм со всех сторон. Кроме нас, на сцену приглашено было ещё несколько человек. Был костюм – Кремль, с высокой кремлёвской башней, был костюм, олицетворяющий Москву, был парный, как у нас костюм – «300 лет со дня воссоединения Украины и России» и много других, не менее интересных костюмов. Затем, был объявлен парад масок. Мы все выстроились цепочкой, спустились в зал, обошли его весь вокруг ёлки, прошлись по фойе и затем вернулись на сцену.

Наступил торжественный момент. Все замерли. И, наконец, объявляют, что к столу приглашаются маски, занявшие первое место, это – …пара, изображающая «ВОЛГУ и ДОН». За первое место Степанова и Щербаков награждаются…И на сцену вынесли ящик, в котором забившись в угол от страха, лежал молоденький барашек…

Володька хотел взять его за рога, барашек выскочил из ящика, и забился под стол жюри. Весь зал сотрясал гомерический хохот. Володька отнёс барашка домой, поскольку он жил недалеко от клуба.

Остальные призы были не менее забавными. По столу жюри летали вырвавшиеся из рук куры, по сцене бегали гуси. В общем, веселились на славу.

Барашка Володька отнёс домой. Его папа забил барашка, разделал его, и половину тушки потом отдал мне. Бабуся развернула барашка и сказала – «А, ведь, здесь ещё были голова, потрошка и шкурка. А нам достался только хвостик»…

Вот так мы встретили Новый Год. Так же весело провели зимние каникулы. А дальше время быстро полетело, покатилось к весне.

Занимаясь в драмкружке, уж не знаю сейчас – почему мне взбрело в голову написать письмо известной актрисе – Алле Константиновне Тарасовой.

А было мне тогда 19 лет. Была ли я наивной дурочкой, или наглой нахалкой, когда решилась написать это письмо, не знаю, вернее, не помню. Да и отослала ли я его? По крайней мере, кроме черновика этого письма, у меня ничего не сохранилось. Ответа от Аллы Константиновны, естественно, я не получала.

Посвящаю Великой артистке

И замечательной Советской женщине —

АЛЛЕ КОНСТАНТИНОВНЕ ТАРАСОВОЙ

от участницы смотра художественной самодеятельности – Иры Степановой.

А в это время, когда я упивалась жизнью в семье, с бабусей, Борькой и отцом, Милочка с мамой продолжали тянуть лямку нищенской и голодной жизни. Вспоминая те года, Милочка рассказывает… Ходила лютой зимой она в старых резиновых сапожках. Прибежит в школу, или из неё домой, скинет сапожки, а ног не чувствует. Они, как ледышки. Может быть, застудившись в то время, она по этой причине и не смогла потом иметь детей?

Милочка голодала практически всё время. Была одна семья – Ивановых. Дядя Ваня работал на пасеке. Тётя Поля – в совхозе. Они держали свою корову. Так вот, эта тётя Поля иногда подкармливала Милочку. Мила придёт, встанет под её дверь и стоит часами, ждёт, когда тётя Поля выйдет. Та откроет дверь, увидит Милочку, которая стоит под дверью, молча, потупив глаза, вздохнёт и уйдёт. Через пару минут выйдет, также молча сунет Милочке кружечку молока. А сверху лежит – тоненький кусочек хлеба, помазанный мёдом. Каждый день вот так выстаивать было стыдно, но так хотелось кушать…

А я наслаждалась жизнью, ходила на балы, гуляла с девочками и мальчиками по Шатуре, жила в семье…

Мне хотелось влюбиться. Я даже стишки написала на эту тему.

Шатура. Осень.

10-й класс

Или вот ещё одно стихотворение на ту же тему.

Шатура. Каникулы.

10-ый класс.

Часть 28

Прощай школа

Когда приблизились выпускные экзамены, и стали выставлять предварительные годовые оценки, оказалось, что в документах из техникума, по которым мне выставляли оценки за 9-ый класс по общеобразовательным предметам, не оказалось отметки по географии. И мне предложили сдать экзамен экстерном. Географию я, конечно, не в «зуб ногой». Стала дома учить географию по карте. Ползала по ней вдоль и поперёк. В общем, с грехом пополам, географию сдала на 4.

Все остальные экзамены сдавала по – разному. Конечно, пользовались мы и шпаргалками, и подсказками. Сочинение я написала на пять. Как не странно, физику и химию я тоже сдала на пятёрки. «Нюша» – физик меня неожиданно полюбил незадолго до экзаменов. У нас был показательный урок. Заранее выбирались ученики, которые готовили тему дома. Мне досталась модная тогда тема – «Автоматизация процессов в народном хозяйстве» (или что-то в этом духе). Я действительно, подготовилась, набрав материала из журналов и газет. Комиссия похвалила меня за эрудицию, а «Нюшу» за хорошее преподавание. Видимо, он похвалил меня своей жене – «Крысе» (так прозвали её за большую выдающуюся вперёд челюсть с крупными зубами), но на экзамене она не задавала мне дополнительных вопросов. Тройки, естественно, я получила по математике. Литература – пять, русский, кажется, тройка.

В общем, то, к чему я шла по жизни столько лет – два шага вперёд, шаг назад, свершилось. Я получила аттестат зрелости.

Выпускной вечер по нынешним понятиям был скромным. На нём – в физкультурном зале школы, на первом этаже, присутствовали только выпускники – несколько, теперь уже бывших десятых классов. Сначала было в актовом зале общее собрание. Выступали учителя, и отличники. Нам вручались аттестаты. К сожалению, фотографий общих тогда почему-то не сделали. А потом мы спустились в физкультурный зал на танцы. Оркестра не было. Заводили радиолу. Все стеснялись присутствия учителей и, рассевшись по периметру зала на низеньких скамейках, стоявших вдоль стен, притихли, тихонечко перешептываясь. Они вскоре ушли, и потом приходили – по одному, сменяя друг друга. На втором этаже работал буфет. Вина, конечно, не было, не было и шампанского. Продавали лимонад и бутерброды. Но ребята всё – же запаслись каким-то вином (водку почему то в основном не пили тогда), и вскоре стали посмелее. Шатурские воображалы из параллельного класса были в модных платьях, все в туфельках на высоких каблучках, как всегда очень заносчивые. Танцевали они в основном с ребятами из своего класса. Ребята тоже все были нарядно одеты – в белых рубашечках, строгих костюмах.

Я не знала в чём идти на выпускной вечер. Семья-то большая. И хотя работали двое – отец и Лидия Павловна, всё-таки, ещё нахлебниками были: бабуся, я, Борька и Ольга, дочка Лидии Павловны. Бабуся с папой пошептались, и я получила от них подарок – белые танкеточки. А Лидия Павловна купила два отреза штапеля – один себе, другой – мне. Штапель был белого цвета, с яркой каймой по бокам. Это тогда было очень модно. Бабуся сшила мне из этого штапеля белое платье, внизу обрамлённое каймой. И ещё из каймы были сделаны рукава – крылышки, с разрезами от плеч. Не было у меня только чулок. И тогда, я выпросила у Л. П. (не сама, а через бабусю) на прокат – капроновые чулки с чёрной пяткой. Это был писк моды, и, в общем-то, в школу в таких чулках ходить запрещалось, почему-то считалось не приличным. Но мне замечания на вечере никто не сделал. Мы, ведь были уже самостоятельными «птицами, выпущенными в свободный полёт».