Энциклопедия наших жизней (семейная сага). Истоки. Книга 3. Детство и юность Ираиды. Глава 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но кроме Анечки и Нины я сблизилась с Шурочкой Ярыгиной. Она тоже жила не в самой Шатуре, а в её пригороде – в посёлке привокзальном. Шурочка притягивала к себе своей очаровательной улыбкой, скромностью и очарованием. Это было маленькое солнышко, в лучах которого было тепло и спокойно.

Шатура

Анечка Кириллина и Нина Петухова

Шурочка Ярыгина

Класс был дружный, а главное, очень весёлый. Особенно на выдумки был горазд Толя Головин. Симпатичный, на вид – старше своего возраста, хулиганистый, но ужасно обаятельный мальчишка. Каждую перемену он придумывал очередные забавы.

Например, однажды, он спросил нас – знаем ли мы, как женщины кричат, когда рожают? Он закрыл дверь на щётку, лёг на парту и стал сначала стонать, потом покрикивать – «Ой, ой! Ай, ай!», затем стал кричать во весь голос, а потом, просто – визжать. Мы все хохотали, глядя, как он корчится от воображаемой боли. В дверь барабанили учителя, в коридоре собралась толпа ребят. В общем кончилось тем, что Толика увели к директору… Это была далеко не единственная его выходка.

Шатура Толя Головин 1954 год

Надо сказать, что он очень нравился девочкам. В соседнем классе, с которым мы во всём соперничали, была очень красивая девочка – Галя Ш. Толику она нравилась, у них завязалась дружба. Этот класс почти весь состоял из местных «шатурян», причём большинство детей были из семей местного начальства. Галя была из какого-то дальнего предместья. В отличии от нас «петровских», ходить каждый день в школу по несколько км. в день, она не могла, поэтому мама снимала ей комнатку. Поскольку она пользовалась относительной свободой, Толик воспользовался этим и проводил с ней все вечера допоздна. Поползли сплетни, что он остаётся у неё на ночь. А вскоре оказалос, что это не сплетни, и Галочка ждёт ребёнка. Школу она бросила.

А Толик, попробовав своей мужской силы, переключился на более взрослую женщину. К нам в школу направили по распределению молоденькую учительницу физкультуры. Он поспорил с ребятами, что добьётся её расположения, и, действительно, добился…

Галочка сильно переживала. Я не знаю, что потом стало с ней и ребёночком. Кажется, мама забрала её домой… Но это было уже после того, как мы окончили 10-ый класс и разбежались в разные стороны…

У меня сохранилась записочка Толику Головину, которую я, наверняка, написала на уроке.

Девчонки соседнего класса были все «воображалами». Они эффектно одевались, на переменках не бегали стайками, а величаво прогуливались по коридору под ручку. Дружили они только с ребятами из своего класса, которые тоже были заносчивыми, и учились они все лучше, чем ученики нашего класса. В их классе учились братья Гуреевы – сыновья «Нюши» и «Крысы», такие прозвища были у их родителей, преподавателей физики и химии.

Интересно, что им дали новую квартиру, а наша семья въехала на их место. Одного из мальчишек звали – Женя, Женя Гуреев. Оба они занимались спортом, были музыкальны, увлекались игрой на аккордеоне. Женя Гуреев хорошо играл в хоккей и футбол. Настолько хорошо, что его забрали в Москву, в какую-то известную команду, а позже он попал даже в сборную.

В том же классе учился Игорь Борисов. Его отец был, кажется, чуть ли не главный инженер ГРЭС № 5. Потом его папа перешел на работу в Минэнерго, и, естественно, сыну всегда оказывал протекцию и в жизни, и в работе.

Вообще, Шатура была городом энергетиков. Гидроэлектростанция № 5 построенная на Шатурских озёрах, была богатой организацией. Ей принадлежали: местные больница и поликлиника, школы, прекрасный клуб и многое другое. Принадлежали, это значит, содержались за счёт ГРЭС.

Большинство жителей Шатуры работали или на самой ГРЭС, или на предприятиях при ГРЭС. Вся жизнь шатурян протекала на глазах друг у друга, все были как бы «повязаны» энергетикой. Жили в городе энергетиков, кончали школу среди детей энергетиков, многие поступали в энергетический техникум, который был в Шатуре, или в энергетический институт в Москве, а потом оставались работать на Шатурской ГРЭС, или уезжали по направлениям на другие ГРЭС или ТЭЦ… Не сказать, что Шатура – это большая деревня, но знали там всё и про всех.

Часть 26

Мои подружки

Но вернёмся к школьным интересам. В школу мы ходили втроём: я, Анечка и Нина Петухова.

Анечка Кирилина жила в доме рядом, таком же, как наш. В деревне все дома были похожими друг на друга. Окошками они смотрели на дорогу. За высокими заборами были дворы и сараи со скотиной и птицей, за домами тянулись огороды, в основном засаженные картошкой. У многих домов сараи размещались в так называемом «чёрном дворе». На самом деле, я назвала бы его не чёрным двором», а «рабочим домом». Пол там был земляной, но единая крыша покрывала и основной дом и стоящие за ним помещения для птицы и скотины. Под крышей был устроен сеновал. Там же был построен туалет. Самое главное, зимой там было тепло…Перед домами везде были палисадники, весной скрытые буйствующей сиренью и черёмухой, а осенью – цветами – «золотой шар», которые перевешивались через оградку.

Семья Анечки была не многочисленная: уже не молодая мама – (Анечка была у неё поздним ребёнком), и старшая сестра, которая была медицинским работником. Но, в Петровском у Кирилиных было много родственников. Поэтому при необходимости, они все собирались вместе, и помогали друг другу.

Особенно мне запомнился процесс копки картошки. В этот день собиралась вся родня, позвали в помощь и меня с Ниной. Ряды картошки тянулись от заднего забора, отделяющего двор от огорода, и далеко, как мне казалось – в бесконечность. Нет, конечно. Просто все участки были узкими, и земляные наделы нарезались в основном, не в ширину, а в длину.

В этот же день забивали свинью. Мужчины разделывали мясо, пожилые женщины готовили обед, а все остальные копали картошку. Ну, копали её не все, работа была построена по принципу конвейера. Кто-то лопатой подкапывал куст, кто-то второй – вытягивал этот куст и обтрясал его в лунку. Эти двое всегда работали так норовисто, и быстро, что мы, сборщики, еле успевали собирать картофель из лунок в корзины. Мужчины сносили корзины на «чёрный двор» и рассыпали его прямо на земляном полу, разваливая его во все стороны, чтобы он хорошо просыхал. Позже его сортировали: на еду, на семена, и, на продажу. Мне за работу дали с собой домой ведро картошки.

После работы всех пригласили в горницу, вернее, в центральную комнату (её называли залом), за накрытый стол. Народу набиралось много. Угощали обязательно: свежее – выкопанной отваренной картошечкой и мясом забитой свинки. Рассыпчатая картошка «насыпалась» в миски, которые расставлялись на столе. От мисок вверх поднимался парок, распространяя по избе особый запах, вызывающий аппетит. Обязательно были на столе сковородки с жареной печёнкой, сердцем, желудком и всякими другими потрохами. Я почему-то не решалась попробовать это жаркое. Мне казалось, что всё это как было кровавым, так и зажаривалось. По крайней мере, мне так казалось, а, может быть, так оно и было. Зато на тарелках ставилось на стол румяное сочное мясо на косточках, большими кусками. Да… Слюньки текут, даже сейчас, когда вспоминаю это застолье. Конечно, были солёные огурцы и гранёные стаканчики. Кроме нас, молодёжи, за урожай пили все, особенно мужчины. Усталость проходила, говорок за столом становился всё громче. Вскоре мужчины начинали выходить покурить. А женщины по хозяйски подкладывали – на опустевшие тарелки еду, и тоже потихонечку опрокидывали по стаканчику за хороший урожай…

С домом Анечки Кириллиной у меня сохранилось в памяти ещё одно воспоминание. Майские праздники мы, девчонки, решили отпраздновать праздник с ребятами. Анечка получила разрешение от мамы и сестры, на то, чтобы мы собрались в их доме. Скинулись. Договорились с ребятами. Что – то купили. Что-то помогла приготовить Анечкина мама. Ребята пришли с гитарой и аккордеоном, на котором играл Толик Головин. А на гитаре играл – Виктор Ванин. Все мальчики были какие-то притихшие, умытые, в белых рубашечках.

Мама Анечкина ушла к соседям. А, как потом мы узнали, старшая сестра Ани, спряталась на печке, чтобы подсмотреть за нами.

Мы посидели за столом. Потом вышли на улицу, и сели на лавочку перед палисадником. А что дальше делать, мы не знали. Плясать и петь частушки – это не моё. Девочки стеснялись. Наконец, нас выручили наши «музыканты». Они играли на гитаре и аккордеоне, а мы пели всем известные песни, типа – «Подмосковные вечера». Вот так, скромно и застенчиво, мы провели первую нашу в жизни «вечеринку» в кругу ребят нашей компании.