Через полгода у Ромы случился крах его любви, следом закончилась карьера продавца бойлеров, и он после тяжелейшей депрессии, – подавленный и ничего не желающий, – пришел на нашу фирму работать менеджером. Знакомство с Ромкой продолжалось несколько лет, потом мы расстались. Долго еще радовались друг другу при случайных встречах. И чем больше проходило времени, тем больше крепла уверенность, что я его никогда не увижу. Странное, щемящее чувство потери. Как будто он ушел и забрал то хорошее, что подарили мне те годы.
Первое время, находясь под влиянием сестры, Ромка меня сильно обижал: его приход усилил ее позиции, она почувствовала себя хозяйкой положения, и ее отношение ко мне стало злобно-снисходительным. Рома это отношение просто копировал, поскольку всегда был на ее стороне. Он тонко издевался надо мной, позволял себе неуместные шутки, иногда просто не замечал, отдавая предпочтение сестре. Такое противостояние продолжалось несколько месяцев. Со временем Ромка заменил меня как менеджер, стал ездить на моей «оке» вместо меня, и, благодаря своей коммуникабельности, быстро договорился с моими клиентами, особенно с клиентками. Я как бы осталась не удел, поскольку именно он теперь привозил выручку, а не я. Началась травля: пока я была в командировках, Вики привыкла обходиться без меня, и моё присутствие в офисе стало ей в тягость. В конце концов, я сделала ей выволочку по поводу брата, обратила внимание на разницу в возрасте. Кто он и кто я? Не знаю, возымели ли действие мои угрозы, но он стал вести себя корректно. А чуть позже, благодаря Ромкиной незлобивости, наши отношения стали по-настоящему приятельскими. Особенно нравилось нам с ним устраивать перекуры на воздухе. Мы оставались одни и могли посплетничать и посекретничать. И все же противостояние не утихало.
Сейчас вспоминаю один яркий случай, хорошо показывающий наши «треугольные» перипетии. Когда я в очередной раз приехала забирать Вики из ее дома на машине (у нее тогда машины еще не было, а я зачем-то любезно ее забирала по дороге на работу), в доме находился Ромка. Он обрадовался мне, и взбалмошная неуравновешенная Вики тут же устроила мне скандал – какой-то базарный, непонятный и неприятный. Возможно, она себя плохо чувствовала, возможно, ей не нравились наши новые добрые отношения с Ромкой. Я тогда очень обиделась, швырнула техпаспорт на стол и ушла по обледеневшей дороге пешком, бросив свою собственную машину у калитки. Они догнали меня внизу, на повороте. Ромка, сидя за рулем, притормозил и открыл дверцу. Я села и, надувшись, отвернулась в окно. Сегодня вспоминаю этот случай с великим стыдом. Именно сейчас, спустя столько лет, я не дала бы себя обидеть – спокойно уехала бы, оставив их вдвоем спускаться по гололеду вниз. Пишу сейчас эти слова и понимаю, что я тогда, будучи несчастливой в своей личной жизни, от них обоих эмоционально зависела! Даже мороз по коже. Бр-р-р… Отсюда, наверное, и такая больная привязанность, и постоянное всепрощение. Как в дурной семье.
Следующий скандал был ужасным. Хуже всего оказалось то, что Ромка и все сотрудники при этом присутствовали. Я тогда откровенно высказалась по поводу того, что не желаю больше видеть и воспитывать малолетнего ребенка Вики, что я создавала фирму не для того, чтобы мне указывали, как жить. В общем, устроила бурю в стакане воды. Внутренняя, глубинная причина сейчас для меня очевидна: непримиримая конкуренция с Вики за право главенства в совместном бизнесе. А внешняя причина было достаточно проста. Не давая мне возможность работать в полную силу и умаляя мои достижения, она мастерски превозносила свои, постоянно сравнивала нас и упрекала меня в лености и бездеятельности. Впрочем, это было несложно. Моя работа по привлечению клиентов всегда была на виду: есть клиенты – есть приход денег. Ее же бухгалтерская деятельность на тот момент оставалась для меня тайной за семью печатями. Особенно пугали непостижимые для меня отчеты во всевозможные налоговые конторы.
Как всегда, она в тот день сидела за своим рабочим столом и то перебирала ворох бумаг, то что-то смотрела в компьютере – мне проверить было трудно, я все равно ничего в этом не понимала. Я должна была искать новых клиентов, давать задания менеджерам и заниматься продажами. Клиентов в тот день не было, бухгалтерии, как я понимаю, тоже. Ничего не было, кроме злости Вики на меня. Мне стало душно рядом с ней, и я уехала домой, чтобы выспаться: от постоянных переживаний по поводу наших с ней отношений я давно плохо спала. Но Вики не успокоилась, через время мне позвонила и язвительно упрекнула в том, что я ее бросила с массой работы, что она сама катастрофически не управляется, а я – пустое место, хотя зарплату получаем поровну. Я тогда вспыхнула, словно сухой хворост, кое-как оделась, выскочила из дому, прыгнула в машину, за самое короткое время домчалась до офиса и устроила жуткий, грязный и громогласный скандал.
В последующие годы сотрудничества я себе такие скандалы больше не позволяла, они привели бы к разрыву отношений и, как я тогда наивно думала, к развалу бизнеса. На самом деле, такой бизнес нужно было прекратить в самом начале, как только стали возникать недоразумения: кто больше приносит пользы фирме и кто более незаменим. К тому же, как я потом поняла, Вики оказалась просто мастером скандалов. Она провоцировала не только меня, но и своих родных, потом начинала переживать и пыталась исправить ситуацию. Так было и со мной. Ситуацию мы исправили. А вот Ромка, слышавший все, что я сказала его сестре честно и откровенно, не щадя ее самолюбие, с тех пор взял на себя роль третейского судьи и стал гасить накал страстей. Нет, он не мирил нас. Но если Вики сильно упрямилась, я просила его помочь. Так было, когда нужно было покупать новые машины. Вики единолично решила, что я тоже должна купить Matis, как и она. Но мне уже не подходили такие миниатюрные варианты для загородных условий жизни. Я долго настаивала на своем, мы тихо ругались, и при помощи Ромки это противостояние разрешилось в мою пользу. Я приобрела старую тихоходную надежную «ниву».
Через два года работы Роман покинул фирму – вместе с моей «окой», которая перешла к нему как бы по наследству, за символическую плату. Мы долго не виделись. За это время Вики переоформила на себя все документы и договора, а я как-то отошла от дел, устав соперничать и конкурировать за главенство в фирме. Как я могла это тогда допустить? Трудно сказать. Возможно, Вики имела на меня гораздо большее влияние, чем я представляла, мне крайне трудно было ее обидеть или поставить в жесткие рамки. Я решила окончательно отойти от дел фирмы и предоставить все ей. Для меня это было время какой-то непостижимой усталости, неосознанной обиды и полного жизненного тупика. Я пригласила в кафе сестру с братом, сказала, что ухожу и отдаю свою долю Ромке – за небольшую ежемесячную оплату. Он отказался сразу, не раздумывая. А вот Вики вдруг испугалась, стала доброй, ласковой, уговорила меня не торопиться. Через несколько дней Ромка приехал ко мне в гости один, мы беседовали между собой, очень осторожно касаясь больной темы. «Знаешь, Рома, и так очевидно, что в нашей компании место только одному человеку – или мне, или Вики. Кто-то должен уйти». На что он серьезно ответил: «Ты не справишься». Сейчас я думаю, что Роман по-своему был привязан ко мне. Даже несмотря на то, что Вики сумела его убедить в моей несостоятельности, он искренне желал мне добра. Поэтому советов не давал, сказал, как думал.
Конечно, жизнь со временем сама расставила все вещи и события по порядку. Я не только не пропала без Вики, но стала увереннее в себе – пусть через боль, ошибки, неудачи. И моя победа оказалась той горечью, которая окончательно отравила наши с ним отношения. У него не было выбора между мной и собственной сестрой, он всегда был на её стороне, даже если знал, что она называла его «балбесом». А если представить себе, что где-то очень-очень далеко, в вымышленном мире, где нет Вики с ее ядом, существуют совсем другие отношения – теплые, дружеские, не омраченные соперничеством? Думаю, в этом другом мире мы с ним смогли бы дружить и поддерживать друг друга, как люди, близкие по ощущению жизни. Но в этом, реальном мире, Роман и Вики – одно целое, он несёт не только свой жизненный крест, но и крест сестры.
Спустя два года мы с ним встретились для перепродажи «оки». Он оказался совсем другим – представительным, на новой дорогой машине, уже совершенно далекий и чужой. В этом солидном, осторожном в словах и эмоциях, хорошо одетом мужчине не было прежнего Ромки – бесшабашного, смешливого, нежного, лёгкого и обидчивого. Думаю, что, решая вопрос с продажей «оки» – последнего материального существа, которое нас когда-то объединяло, – мы с ним попрощались на каком-то очень глубоком уровне, где нет слов. Ему было больно, как и мне. Теперь все позади.
Прощай, Ромка, и спасибо тебе!
Это мой мир, и в нем всего бесконечно много. А события идут своим чередом…
…27 мая 2013 года, воскресенье. Маленький частный бизнес – это жизнь. Невозможно закрыть офис на замок и остаться вне своего бизнеса. Клиенты звонят поздно вечером и даже в выходные. Например, постоянная покупательница Фериде может позвонить в 6 часов утра – когда у них в деревне запоют петухи. Она потом сообразит, что это очень рано. Но я уже буду ворчать и сонно тереть глаза. Детская непосредственность Фериде не оправдывает ее в моих глазах, но клиент всегда прав. Я пытаюсь хоть на время забыть о своем бизнесе, но вместо этого приходят мысли: «Это надо сделать вот так, а это иначе, а в этом случае лучше подождать». А потом совершенно внезапно случаются важные и непредвиденные события. Таким значимым событием стала встреча с Вики, моей бывшей партнершей по совместному бизнесу. Встреча, которой я больше всего на свете боялась последние два года самостоятельной работы – без нее.
Чтобы встретиться с мужем, я приехала в офисный центр, где остался наш когда-то совместный, а теперь ее личный магазин. Увидела ее машину, коробки в машине. А потом, идя к центральному входу и думая, как бы с ней не столкнуться, столкнулась. Но узнала не сразу: всё такая же миловидная, слегка располневшая, в милом ситцевом платьице – она показалась мне белым пятном. К счастью, она меня не узнала. Я вздохнула с облегчением, поднялась на второй этаж и стала ждать мужа. А потом увидела, как она поднимается вслед за мной. Встреча была неизбежна. И снова белое пятно вместо лица. Она сама со мной заговорила – невыразимо приветливая, искренне удивленная, насквозь фальшивая. Как будто ничего не было. Поговорили ни о чем и разошлись. Осталось ощущение внезапно налетевшего вихря с ледяной крошкой.
После этой встречи наступила эйфория – привычная, наполненная застарелой тоской и чувством потери. Как будто с той стороны дороги помахала мне моя несбывшаяся мечта о дружбе и партнерстве. Захотелось поговорить, рассказать об успехах, намекнуть, что до сих пор скучаю… А потом я остыла. Вики, при всей ее ангельской красоте и хорошо сыгранной женской незащищенности отлично знает цену чужим эмоциям: как их использовать и в какой момент. Для нее все мои восторги по поводу встречи – минус ноль в эмоциональном плане и плюс сто в плане возможной выгоды. Чувства тоски и привязанности других людей для нее значат не больше, чем смена погоды. Ее холодный, цепкий, расчетливый ум – это ум хищника, защищающего свою территорию. Я для нее, хоть и эмоционально значимый, – но по-прежнему конкурент. И значит – опасна. А моя тоска так и осталась, и мне теперь с ней жить всегда. Не вытравить.
Я всегда боялась войны. С детства. Так уж вышло, что мои дедушка с бабушкой, отец и мать войну видели и пережили. Было много разговоров о прошлых событиях, и в моей неокрепшей душе навсегда поселился страх. Бизнес тоже стал моей войной – за собственное достоинство. Я каждый день боялась клиентов, финансовых проблем, неурядиц с Вики, дороги. И вдруг ничего этого нет. Есть просто работа. И работа эта состоит в том, чтобы общаться с клиентами. И пусть я встретила Вики со страхом в душе, пусть вместо ее лица – белое пятно, ничего не случилось. Она не превратилась в черную тень и не напугала меня еще больше. Настоящий страх всегда маскируется ложными чувствами – стыда, самоуверенности, превосходства и неосознанной нежности.
Ну что ж, любые военные действия больше не затронут мое сердце. Война для меня теперь прочно встала в ряд текущих жизненных событий: гроза, инфляция, смена времен года, облака на горизонте, скворцы на дереве… Это мой мир, и в нем всего очень много. Бесконечно много. В нем каждую секунду что-то происходит. И мне нет дела до всего этого – события идут своим чередом. Я просто знаю, что все это есть. И есть теперь мое сердце, в котором вместо страха поселилось детское любопытство, восхищение, радость, уверенность в том, что с моей душой – такой новой и светлой – ничего плохого уже не случится. И новые ощущения гораздо сильнее всех страхов, вместе взятых.
…Сегодня я еду в Ялту и впервые не думаю о том, сколько смогу заработать. Я не думаю о неудачных продажах, пустых переговорах. Я не думаю о своих вечных долгах. Наоборот, приходят мысли, сколько денег составят возможные заказы и дополнительная выручка, как быстро и эффективно договориться с покупателем, какие платежные обязательства выполнить в первую очередь, а какие подождут. Это мой мир, я в нем живу. Это мои охотничьи угодья. И я больше не хочу делить его с монстрами из прошлого, пожирающими мою нежность. У меня есть четкие границы, и я не позволю нарушать их никому. Людям со злобной душой – тем более. Даже если их лица и тела достойны кисти Рафаэля!
День прошел, и он был просто днем – без привычного надоедливого опасения, что мой бизнес убыточен. Сегодня была просто работа. Много разговоров. И эти разговоры с разными людьми раскрасили мой рабочий день яркими оттенками радости общения и сопереживания. С одним из покупателей, который так ничего и не купил, – Виталием – мы неожиданно разговорились о фотографии. Это оказалось настолько интересно, что не хотелось расходиться по рабочим местам – ему в свой кабинет, а мне в машину.
Когда я спросила своего собеседника о конкурентах, Виталий сказал мне в разговоре очень значимую для меня вещь:
– Знаете, столько их всех приезжает, что я в лицо никого не помню.
– А меня?
– Так вы же любите фотографию! – и таким образом выделил меня из общей галереи одинаковых лиц.
Это было приятное наслаждение узнавания, выделение из череды «чужих».
Один доктор, другой, третий… «Как дела? Как родители, дети?»
К вечеру выяснилось, что и продажи не подкачали. Столько же всего произошло за один день! Нет больше одержимости идеей бизнеса. Есть радость узнавания, встреч, легких сплетен, обмена новой информацией. Так бизнес ли это? Или это жизнь? Настоящая, яркая, заманчивая, полная открытий и таких приятных неожиданностей!
Маленький принц. Я сама придумала эту работу…
…18 июня 2103 года, вторник. Я придумала работу частного предпринимателя, чтобы быть в центре событий. И мне это удавалось. Я любила дорогу, любила вести машину. Но большую часть своего бизнеса я ездила с водителем. Это экономило силы и давало возможность думать и писать. Мой водитель время от времени рассказывал последние новости, и я была в курсе всех политических и бытовых сплетен.
История его появления в моей жизни достаточно любопытна. Я тогда работала с Вики последний год как директор совместной фирмы, уволила всех менеджеров и стала искать водителя с машиной, чтобы самой продавать товар. Это была полная минимизация расходов на оплате сотрудников и возможность самой быстро отдать долги, которые сделала Вики, пока я пыталась отойти от дел фирмы. К сожалению, по договоренности с поставщиками эти долги де-факто числились на мне как основательнице бизнеса. И я за них отвечала. Именно я, а не Вики. По объявлению пришел Коля. Это было 8 июня. Невысокого роста, неразговорчивый, аккуратный и какой-то незаметный, Коля произвел на меня впечатление тени. Я так и не поняла, чего он ждал от этой работы, кроме денег. Насчет денег он тоже ничего толком не сказал, только пожал плечами. На следующее утро я узнала о смерти отчима. И первый рабочий день нового водителя получился несколько экстравагантным: милиция, кладбище, дом умершего, судмедэкспертиза. 11 июня – в день рождения Коли – он отвез меня к моргу, на похороны, а сам поехал праздновать. Я тогда горько подумала, что с этим человеком я либо расстанусь сразу, либо дружба будет долгой.
Лето в тот год выдалось крайне жарким, мы выезжали почти каждый день. Я жила без надежды на будущее, очень нервничала по поводу долга, Вики, разрушающегося бизнеса и себя, в результате чего болезненно похудела. Коля оказался спокойным, исполнительным, доброжелательным и готовым помочь. Вместе с тем, он готов был в любой момент сбежать, словно насторожившийся зверек. Чувствовалось, что, несмотря на свои неполные тридцать лет, несправедливостей он пережил достаточно и не собирался больше с ними бороться.
Была у Коли одна интересная особенность. Если ему что-то не нравилось в происходящем, он жестами, взглядом и мимикой умело показывал свое негативное отношение. Его взгляд в такие моменты становился пустым, словно между ним и собеседником выстраивалась стена. В полной мере почувствовала на себе это красавица Вики – с ее неистребимым желанием начальствования. Если добавить к этому ее нетерпимость, то понятно, почему она стала Колю методично «грызть»: придиралась по мелочам, высчитывала рабочее время по минутам, заставляла меня как директора его «воспитывать». И я, чтобы отвязаться от Вики, периодически «воспитывала». Я настолько яростно тогда уставала, что спорить с Вики, «выгрызающей» мои несчастные мозги, сил не было. Коля выстраивался по стойке «смирно», со всем соглашался, потом шел в машину дремать и ждать дальнейших указаний. Чисто армейская привычка. Но, как ни странно, отношение нашего водителя с каждым днем ухудшалось не ко мне – к Вики.