Тяжелее небес. Жизнь и смерть Курта Кобейна, о которых вы ничего не знали прежде: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сначала Курту нравилась Дженни. Она оказывала ему женское внимание, которого ему недоставало. Но положительные чувства Курта к новой мачехе были сведены на нет его внутренним конфликтом: если бы он полюбил ее, то предал бы свою любовь к матери и своей «настоящей» семье. Как и его отец, Курт цеплялся за надежду, что развод – всего лишь временное отступление, наваждение, которое скоро пройдет. Повторный брак отца и теперь уже довольно тесный трейлер разрушили эту иллюзию. Дон был немногословным человеком, и его собственное окружение затрудняло выражение чувств. «Ты же говорил мне, что больше никогда не женишься», – пожаловался Курт Дону. «Ну, знаешь, Курт, все меняется», – ответил отец.

Дженни пыталась достучаться до него, но безуспешно. «Поначалу он был очень привязан ко всем», – вспоминала Дженни. Позже Курт постоянно ссылался на обещание Дона больше не жениться и продолжал замыкаться в себе. Дон и Дженни попытались компенсировать это, сделав Курта центром внимания семьи: он первым открывал подарки, и ему давали свободу действий по хозяйству, но эти маленькие жертвы только усиливали эмоциональную отстраненность Курта. Ему нравилось иногда поиграть со своими сводными братом и сестрой, но он также дразнил их, был безжалостен к Минди из-за ее неправильного прикуса и жестоко передразнивал свою сводную сестру.

На какое-то время ситуация улучшилась, когда семья переехала в собственный дом по адресу Флит-стрит, 413, в Монтесано. У Курта была своя комната с круглыми окнами, что делало ее похожей на корабль. Вскоре после переезда в январе 1979 года Дженни родила еще одного сына, Чэда Кобейна. Теперь двое других детей, мачеха и малыш претендовали на внимание, которое когда-то принадлежало только Курту.

Курт имел полную свободу действий в парках, аллеях и полях Монте. Город был настолько мал, что практически не было необходимости пользоваться общественным транспортом: бейсбольное поле находилось в четырех кварталах, школа – чуть дальше по дороге, а все его друзья – в нескольких минутах ходьбы. В отличие от Абердина, Монте казался чем-то вроде пьесы Торнтона Уайлдера, более простой и дружелюбной Америкой. По средам в доме Кобейнов проводился семейный вечер. Все вместе играли в настольные игры, такие как «Парчиси»[30] или «Монополия», и Курт был в восторге от этих вечеров, как и все остальные.

С деньгами было туго, поэтому большинство каникул семья проводила в походах, но Курт был первым, кто садился в машину, когда они собирались. Его сестра Ким тоже ездила в такие поездки, пока Дон и Венди не поссорились, потому что из-за таких каникул она получала меньше алиментов на ребенка; после этого Ким стала реже видеться с отцом и братом. Курт продолжал навещать мать по выходным, но вместо теплых встреч это превращалось лишь в горькое напоминание о разводе. Венди и Дон были не особо вежливы друг с другом, поэтому поездки в Абердин означали необходимость наблюдать за тем, как его родители сражаются за график встреч. Еще одна печаль постигла его в один из выходных дней: Пафф, его любимый кот, убежал и больше не вернулся.

Как и все дети, Курт был человеком привычки, и ему нравилась структура таких вещей, как семейный вечер. Но даже это маленькое утешение было неоднозначным: он жаждал близости, в то же время опасаясь, что близость приведет к отчужденности в будущем. Курт достиг той стадии полового созревания, когда большинство подростков мужского пола начинают отдаляться от своих родителей, чтобы найти свою собственную индивидуальность. И все же Курт еще оплакивал потерю семейного гнезда, так что отдаление было чревато как бедностью, так и страхом. Он справлялся с этими противоречивыми чувствами, эмоционально отделяя себя от Дона и Венди. Курт говорил себе и своим друзьям, что ненавидит их, и таким сарказмом оправдывал свою отстраненность. Но после целого дня, проведенного с приятелями, и разговоров о том, какие мерзкие у него родители, он снова оказывался участником семейного вечера и был единственным в доме, кто не хотел, чтобы вечерние празднества заканчивались.

Праздники всегда были проблемой. День благодарения и Рождество 1978 года означали, что Курту придется побывать в гостях у полудюжины разных семей. Если его чувства к Дженни были смесью привязанности, ревности и предательства, то чувства к другу Венди, Фрэнку Фрайничу, были чистым гневом. Венди тоже начала сильно пить, и пьянство сделало ее еще более язвительной. Однажды ночью Фрайнич сломал Венди руку – Ким была в доме и стала свидетелем этого инцидента, – и Венди отправили в больницу. Поправившись, она отказалась заявлять на Фрэнка. Ее брат Чак угрожал Фрайничу, но мало кто мог изменить отношение Венди к нему. В то время многие думали, что она осталась с Фрайничем из-за его финансовой поддержки. После развода Венди начала работать клерком в Pearson’s, универмаге в Абердине, но зарплата портового грузчика Фрайнича позволяла им такую роскошь, как, например, кабельное телевидение. До появления Фрайнича Венди так долго не платила по счетам, что ей вот-вот должны были отключить электричество.

Курту в тот год исполнилось одиннадцать, он был маленьким и тощим, но никогда не чувствовал себя таким беспомощным и слабым, как в присутствии Фрайнича. Курт был не в силах защитить свою мать. Напряжение от наблюдения за этими боями заставляло его опасаться за ее жизнь и, вероятно, за свою. Он одновременно жалел свою мать и ненавидел ее за то, что был вынужден ее жалеть. Когда Курт был помладше, родители были для него богами, а теперь они стали падшими идолами, ложными богами, и им нельзя было доверять.

Эти внутренние конфликты начали проявляться в поведении Курта. Он ругался со взрослыми, отказывался выполнять домашние задания и, несмотря на свой маленький рост, стал задирать другого мальчика так сильно, что пострадавший отказывался заходить в класс. В это оказались вовлечены учителя и родители, и все удивлялись, почему такой милый мальчик вдруг стал настолько мерзким.

В конце концов Дон и Дженни отвели Курта к психологу. Была предпринята попытка семейной терапии, но Дон и Венди так и не смогли прийти на встречу вместе. Однако терапевт провел несколько сеансов, беседуя с Куртом. Он пришел к выводу, что Курту нужна одна семья. «Нам сказали, что если Курт собирается быть с нами, то мы должны получить законную опеку, чтобы он знал, что мы принимаем его как часть нашей семьи, – вспоминала Дженни. – К сожалению, все это привело к еще большим спорам между Доном и Венди, поскольку им пришлось обсуждать это».

Дон и Венди развелись несколько лет назад, но их гнев друг к другу не утихал и даже, наоборот, усилился из-за детей. Это была тяжелая весна для Венди: ее отец, Чарльз Фраденбург, умер от внезапного сердечного приступа через десять дней после своего 61-го дня рождения. Мать Венди, Пегги, всегда была затворницей, и Венди беспокоилась, что это событие усилит отчуждение ее матери. Странное поведение Пегги, возможно, стало результатом ужасного инцидента в детстве: когда ей было десять лет, отец Пегги ударил себя ножом в живот на глазах у своей семьи. Джеймс Ирвинг выжил после этой попытки самоубийства и был помещен в ту же Вашингтонскую психиатрическую клинику, где позже проходила шоковую терапию актриса Фрэнсис Фармер. Через два месяца он умер от своей первоначальной травмы: когда рядом не было никого из персонала больницы, он вскрыл свои колотые раны. Как и многие семейные трагедии, психическое заболевание прадеда Курта обсуждалось лишь шепотом.

Но даже несчастье семьи Фраденбург не смогло объединить Дона и Венди в общем горе. Их споры о Курте, впрочем, как и любые другие разговоры, закончились ссорой. Венди наконец подписала документ, который гласил: «Дональд Лиланд Кобейн несет полную ответственность за уход, поддержку и содержание указанного ребенка». 18 июня 1979 года, за три недели до трехлетней годовщины развода Дона и Венди, Дону была предоставлена законная опека над Куртом.

Глава 3

Зануда месяца

Монтесано, Вашингтон

Июль 1979 – март 1982

В сентябре 1979 года Курт пошел в седьмой класс средней школы Монтесано. Это был важный этап, и школа стала играть все большую роль в его жизни. Курт начал заниматься музыкой в пятом классе, а к седьмому уже играл на барабанах со школьным оркестром – достижение, которое он старался преуменьшить перед друзьями, одновременно наслаждаясь им. По большей части Курт учился и практиковался в духовом оркестре или на барабанах в маленьком ансамбле, изучая малый барабан и басовый барабан для таких песен, как Louie, Louie и Tequila. Оркестр Монте выступал редко – в основном они играли на собраниях или баскетбольных матчах, – но Курт был неотъемлемой частью любого мероприятия, где бы они ни выступали.

Руководитель группы Тим Нельсон вспоминал его как «обычного, заурядного студента музыкального класса. Курт не был особо выдающимся, но и не был плох». В том году его сфотографировали для ежегодника Монтесано Sylvan, играющим на собрании на малом барабане. У Курта была стрижка «паж», и он немного походил на молодого Брэда Питта. Его одежда всегда была опрятной – стандартный наряд включал в себя расклешенные джинсы Hash, полосатую регбийную рубашку Izod и спортивные кроссовки Nike. Курт одевался так же, как и все остальные двенадцатилетние дети, хотя и был немного низковат и мелковат для своего возраста.

Как одного из самых популярных детей в школе его кандидатуру выбрали для очерка в студенческой газете Puppy Press для выпуска 26 октября 1979 года. Статья вышла под заголовком «Зануда месяца» и сообщала:

Курт учится в седьмом классе в нашей школе. У него светлые волосы и голубые глаза. Он думает, что школа отличная. Любимый урок Курта – оркестр, а любимый учитель – мистер Хепп. Его любимая еда и напиток – пицца и кола. Любимая фраза – «прощаю». Его любимая песня – Don’t Bring Me Down группы E. L. O., а любимая рок-группа – Meatloaf. Его любимое телешоу – «Такси», а любимый актер – Берт Рейнольдс.

«Прощаю», которое произносил Курт, было язвительным ответом на «Прошу прощения» Стива Мартина. Это соответствовало его ироническому, саркастическому чувству юмора, которое включало в себя перестановку фраз или постановку абсурдных риторических вопросов – представьте себе подростка Энди Руни. Типичной из этих шуток была та, когда он кричал на костер: «Как можно портить отличный костер этим дымом?» Когда Курт был маленьким мальчиком, его метод выживания в подростковой мужской культуре состоял в том, чтобы при помощи шуток уходить от конфликтов и унижать любого мучителя своим превосходным интеллектом.

Курт часами смотрел телевизор. Это было настоящее сражение с Доном и Дженни. Они хотели ограничить ему время просмотра телевизора, но Курт умолял и кричал, что хочет больше. Ему отказывали в этой прихоти, и тогда он просто навещал своего лучшего друга Рода Марша, который жил в квартале от Курта, и смотрел телевизор там. Хотя Saturday Night Live шло уже после того, как он ложился спать, он редко пропускал неделю, и в следующий понедельник в школе имитировал все лучшие пародии. Курт также сделал отличную пародию на Латку, персонажа Энди Кауфмана в «Такси».

Прошлым летом Курт выбыл из Малой лиги, но, когда пришла зима, он вошел в юношескую команду по борьбе, которая нравилась его отцу. Дон присутствовал на каждом матче и бесконечно расспрашивал Курта о его успехах. Тренером был Киничи Канно, преподаватель рисования в Монте, и Курт вступил в команду, чтобы проводить больше времени с Канно, а не ради борьбы.

В Канно Курт нашел пример для подражания, который поощрял его творчество, и он стал любимым учеником Канно. Один из рисунков Курта был опубликован на обложке Puppy Press в тот Хэллоуин. На ней был изображен бульдог, талисман Монтесано, вытряхивающий в конуру содержимое рождественского мешка. В типичной для Кобейна манере он спрятал банку пива среди конфет. В тот год на рождественской открытке Курт нарисовал карандашом и чернилами портрет маленького мальчика, который пытался ловить рыбу, но зацепился крючком за спину, – рисунок был так же хорош, как и большинство открыток Hallmark. Как вспоминала одноклассница Никки Кларк, работы Курта «всегда были очень хороши». Канно никогда не приходилось помогать ему, поскольку он создавал впечатление продвинутого ученика. «Даже когда он не был в художественном классе, – вспоминала Кларк, – у Курта всегда под рукой была ручка. На каждом уроке он не переставая рисовал».

Его каракули в основном были изображением автомобилей, грузовиков и гитар, но Курт также начал создавать свою собственную грубую порнографию. «Однажды он показал мне свой набросок, – вспоминал одноклассник Билл Бургхардт, – и это был совершенно реалистичный рисунок вагины. Я спросил его, что это, и он засмеялся». В то время Курт никогда не видел вагину вблизи, разве что в книгах или журналах для взрослых, которыми обменивались мальчики. Еще одной его специализацией был Сатана, фигуру которого он рисовал в своем блокноте во время каждого урока.

Рони Тойра была подружкой Курта в седьмом классе, но это была невинная первая влюбленность, которая не переросла во что-то серьезное. Он подарил ей свой рисунок, чтобы скрепить их союз. «В школе были или явно неблагополучные дети, или изгои, но он не был одним из них, – сказала Рони. – Единственное, что отличало Курта от других, – это то, что он был тише, чем большинство детей. Он не был необщительным, просто был молчаливым».

Дома он вел себя как угодно, только не тихо, громко возмущаясь тем, что, по его мнению, было несправедливым отношением со стороны Дона или Дженни. Немногие вторые браки с детьми когда-либо складывались идеально, но этот всегда существовал на хрупкой основе, и проблемы любимчиков и справедливости будут постоянно преследовать семью. Претензии Курта обычно приводили к ссорам между Доном и Дженни или же усиливали злобу его родителей, которая продолжала кипеть из-за вопросов встреч и содержания детей. Дон жаловался, что Венди заставляла Ким звонить, как только его чек с алиментами задерживался на день.

Ближе к концу седьмого класса позвонила школьная медсестра и сказала, что пропорции Курта, по их мнению, граничат со сколиозом или искривлением позвоночника. Дон и Дженни отвели Курта к врачу, и после тщательного осмотра врач определил, что Курт не страдает этим заболеванием – просто у него были более длинные руки, чем у большинства детей его комплекции, из-за чего первоначальные измерения казались искаженными. Но это не успокоило Венди. Через семейную систему общения, которая напоминала плохую версию детской игры в испорченный телефон, она услышала, что у Курта сколиоз. Она была шокирована тем, что Дона это совершенно не беспокоит, и тем, что Курт не в гипсовом корсете. Курт решил поверить в диагноз своей матери и в последующие годы утверждал, что у него был «незначительный сколиоз в средней школе». Хотя его утверждение расходится с фактами, Курт использовал его как еще один пример того, как подвел его отец.

Как и многие дети после развода, Курт мастерски натравливал одного родителя на другого. В 1980 году Венди работала в Монте в офисе окружного уполномоченного, и Курт часто навещал ее после школы, хотя бы для того, чтобы сообщить о новых пытках, которым подвергли его Дон или Дженни. Когда дела у Курта в Монте пошли хуже некуда, он надеялся, что Венди примет его обратно. Но у его матери в то время были свои проблемы с Фрэнком Фрайничем. Она сказала Ким, что боится. Если Курт увидит разлады в ее доме, то может стать геем. Много лет спустя, когда Курт заговорил об этом с Венди и Ким, мама сказала ему: «Курт, ты даже не представляешь, что это такое. Вы бы попали в колонию для несовершеннолетних или в тюрьму».

Одна из постоянных жалоб Курта Венди заключалась в том, что дети Дженни пользовались большим уважением в семье. Когда бывший муж Дженни дарил подарки Минди и Джеймсу, Курт начинал ревновать. Курт полагал, что любая дисциплина, которую ему предписывали, была связана с тем, что он не был биологическим ребенком Дженни. Он говорил своим друзьям, что ненавидит Дженни, жаловался на ее стряпню и утверждал, что она ограничивает количество газировки, которую ему разрешено пить. Он утверждал, что Дженни «слышит, как открывается банка Pepsi, находясь на расстоянии в три комнаты от него», а на обед ему разрешали «только два куска ветчины Carl Buddig на бутерброд и два печенья от Grandma’s Cookies».

Лиланд Кобейн читал Дону лекцию о том, что он также находил отношение к Курту предвзятым: «На столе могут лежать фрукты, и Минди или Джеймс могут подойти и взять яблоко и начать его есть. А как только Курт пойдет и возьмет одно яблоко, то Дженни тут же устроит ему за это головомойку». Лиланд предположил, что Дон так боялся, что Дженни бросит его, как это сделала Венди, что встал на сторону Дженни и ее детей. Дон признал, что дисциплина была большей проблемой для Курта, чем для детей Дженни, но утверждал, что это было из-за личности Курта, а не из-за предвзятого отношения. Дон и вправду боялся, что Дженни уйдет от него, если Курт станет доставлять слишком много хлопот: «Я боялся, что дело дойдет до “или уходит он, или она”, и я не хотел ее терять».

С возрастом отношения Курта с братьями и сестрами становились все более гармоничными. Он обожал своего единокровного брата Чэда, потому что любил детей. Курт бил Минди, но в то же время, когда не было занятий в школе, он целый день играл с ней. И все же, когда одноклассники говорили о его семье – некоторые из приятелей Курта считали Минди хорошенькой, – он быстро поправлял их, если кто-то называл ее «сестрой». Курт описывал Минди своим друзьям как «не мою сестру, а дочь новой жены моего отца», произнося эти слова так, словно она была мучением, которое ему приходилось терпеть.

С Джеймсом они ладили лучше, возможно, потому, что Курт никогда не был в тени младшего ребенка. Когда мальчик, который был подающим в одной из бейсбольных команд Курта, ударил Джеймса, то он вмешался и даже угрожал нападавшему. Они также разделяли интерес к кино. Летом семья отправлялась в кинотеатр для автомобилистов с двумя экранами. Дон и Дженни брали по машине, затем парковали одну из них с детьми перед фильмом с рейтингом PG[31], в то время как сами смотрели фильм для взрослых на другом экране. Курт научил Джеймса, что вместо того, чтобы смотреть очередную комедию Дона Ноттса[32], они могли бы пойти в туалет и посмотреть фильм для взрослых, стоя рядом со стоянкой. Например, «Тяжелый металл»[33], который так любил Курт. Ему нравилось пересказывать своему младшему сводному брату фильмы, которые он уже видел. В прошлом году он смотрел «Близкие контакты третьей степени»[34] и мог воспроизвести все диалоги из фильма. «За ужином он играл со своим картофельным пюре и придавал ему форму горы из того фильма», – вспоминал Джеймс.

[30] Парчиси (parcheesi), парчизи или «двадцать пять» – это американская адаптация традиционной индийской игры «Пачиси», которая зародилась ок. 500 г. Она имеет небольшие отличия от оригинальной версии в правилах, другое написание в латинице. В оригинале вместо костей использовались ракушки каури. Другой распространенный вариант игры также известен под названием лудо. В России в начале XX века игра была известна под названием «Не сердись, дружок» или «рич-рач».

[31] Рейтинг PG (Parental Guidance) – фильм для просмотра детей только в присутствии родителей.

[32] Американский комедийный актер кино, телевидения. Пять раз был лауреатом премии «Эмми» за лучшую мужскую роль второго плана в комедийном сериале.

[33] Полнометражный фантастический мультипликационный фильм 1981 года с саундтреком в стиле хеви-метал, являющийся экранизацией одноименной графической новеллы.

[34] «Близкие контакты третьей степени» (англ. Close Encounters of the Third Kind) – американский научно-фантастический фильм 1977 года автора сценария и режиссера Стивена Спилберга. В центре сюжета – встреча людей с инопланетной цивилизацией, символизирующая «контакт третьей степени».