Реальная же тяжесть наказания измеряется не годами помещения человека под замок, а годами заключения его в такой ад, возвращенцы из которого редко могут интегрироваться в общество без специальной реабилитации. А кому до этого дело? В этой связи помещение в нынешнюю российскую тюрьму по длинному списку правонарушений – совершенно неадекватная по тяжести степень наказания.
В Западной Европе и США пришедшие к власти гомосексуалисты быстро-быстро узаконили свои первой необходимости потребности, а в ЮАР всемирно заслуженный «зэка» принц Нэльсон Мандела сотоварищи, похоже, внёс некоторое улучшение в жизнь заключённых. Я говорю «похоже», поскольку сведениями «из-первых-рук» я располагаю только по одному заведению – частной тюрьме особого режима в провинции Лимпопо.
Первое. Я уже писал где-то в одном из своих писем, что охранники в упомянутой тюрьме не носят оружия.
Второе. Заключённые содержатся в камерах по двое-четверо.
Третье. В тюрьме на 3000 «зэка» работают три GP/врача-неспециалиста, зубной врач, куча средних медработников и ведут приём частной практики специалисты, оплачиваемые по прейскуранту медицинских страховых компаний. При необходимости заключённых везут в провинциальные госпитали, где им вне какой-либо очереди проводят обследование-и-лечение.
Четвёртое. Питание.
Первый завтрак – в 6:30 утра.
«Порридж» – каша из кукурузной муки (обычная еда африканцев на свободе), мамалыга. Чай с сахаром. Коричневый или белый хлеб. Молоко 100 мл. Джем.
Peanut batter – масса из раздавленного арахиса. Маргарин.
Второй завтрак – в 11:30 утра.
Четыре куска коричневого или белого хлеба. Джем. Peanut batter – масса из раздавленного арахиса. Фруктовый сок. Фрукты – бананы, яблоки, апельсины.
Ужин – в 16:30.
«Порридж», мамалыга. Кусок курицы (одна нога или крылышко) или говядина (100 г), или «бурские колбаски» (200 г), или варёные яйца. Овощи – морковь, свёкла. Чай с сахаром.
По-моему, охранники дома питаются не лучше.
171. Мысли за рулём: как старому доктору удержать хвост пистолетом?
За рулём Лэндровера – последней игрушки старого мальчишки – думать безопасно: тут больше 140 км в час не разбежишься, да и владельцы люксовых машин не хулиганят со мной – побаиваются моего любимого монстра. Моя задница, пожалуй, на метр выше уровня сидений мерседесовладельцев – я наслаждаюсь преимуществом своей высоты и подумываю не совсем приятную думу.
На Западе самым нетактичным вопросом является вопрос о зарплате, доходах, а зря – тема очень интересная, и много полезного можно почерпнуть из такого разговора. По поводу пенсии большинство западного люда отвечают довольно охотно. При условии, что это пенсия приличная – просто гордая награда на грудь за долгую честную службу. На грудь у меня есть медаль «Ветеран труда СССР»… плюс 70 долларов ежемесячно.
В международном «Суржинете» проскочила небольшая дискуссия о пенсиях в цивилизованных странах. Один доктор написал: «…, my Dad is 85, a retired high school teacher since 1980 (retired at 60). His pension paid him about $17 000 in 1980 (70 % of his salary over the previous 7 years), although it was indexed to the cost of living…»
Н-да-а-а-а… О сохранении 70 % моей нынешней зарплаты после оставления работы по причине старческой немощи мне даже в самых лучших снах думать не приходится. Йокать от зависти к канадскому учителю не будем, а просто попробуем подсчитать, на что же Айболит-66 имеет рассчитывать для прожитья со своей старухой.
Ну, возьмём эту давным-давно устаревшую цифру месячной пенсии канадского учителя 60-летнего (мальчишка!). Во что же оценивает потребности не очень старого учителя Канада? Канадские 17 000 долларов = 10 200 американских долларов.
Жизнь в Канаде, вне сомнения, в два раза дороже – мне в Африке дублёнок-валенков не нужно, поэтому будет достаточным и 5100 долларов США. Да и вообще, мои потребности в два раза скромнее канадца, а потому мне достаточно для выживания в ЮАР дополнительных 2600 долларов США в месяц. Это где-то 18 000 рандов.
Такую пенсию мне тут платить никто не собирается – я и для гораздо меньшей пенсии просто не успел выработать в ЮАР положенные 10 лет. Государственный пенсионный фонд вышвырнул меня из своих рядов в возрасте 65 лет после 8 лет работы – все мои предложения типа «Я ещё в хорошей рабочей форме… Я буду продолжать работать и буду вам аккуратно платить всё, что вы раньше получали за меня с госпиталя и выдирали из моей зарплаты…» понимания не встретили.
Членства в этом фонде меня лишили, а что будет с накопленными там на моё имя 500 000 рандов – не совсем ясно. Кто-то, не очень сведущий, сказал, что мне точно вернут удержанные из мой зарплаты деньги (170 000 рандов минус налоги – это будет что-то около 20 000 долларов). А что с другой частью упомянутых накоплений – 330 000 рандов, которые для меня переводил госпиталь?
По слухам, эти деньги для меня гукнули… «в закрома» южноафриканского государства. Обидно… Окончательное решение уже вынесено, мне сообщат о нём вот-вот. Хотелось бы надеяться, что от этой суммы мне всё-таки что-то перепадёт.
На своей «проперти» – земельном в 1 500 кв. м городском участке – я имею две небольшие квартирки, сдача которых принесёт мне долларов 500–600. Это покроет мои расходы на содержание дома и нашей «рабыни Изауры» по имени Кэтрин. Остаётся еда, содержание машин, медицинская страховка (старики имеют обыкновение болеть) – это не так уж много, и это я надеюсь заработать частной практикой. Пока я могу двигать ногами и руками… А перестану двигаться – продадим недвижимость и переедем в богадельню, тут есть довольно приличные посёлки для престарелых.
После 65-летия госпитальная администрация перевела меня на годичный контракт. Таким образом, нужно постараться продержаться ещё годик на работе в государственном госпитале – там что-то стали много платить, последние несколько месяцев я получал после уплаты всех налогов около 5000 долларов чистыми. Ну, и я должен изо всех сил продолжать моё внедрение в частную практику. Последнее означает, что моё имя должно постоянно быть в памяти GP всей провинции – они обеспечивают мне поступление больных. Мне стало тяжеловато дежурить ночами без перерыва на дневной отдых – я подумываю об отказе от дежурств.
За полтора месяца до истечения срока годичного контракта (это всегда день рождения сотрудника пенсионного возраста) я подал прошение о продлении моего найма.
Мой босс и друг, профессор Андрей Маховский, поддержал моё заявление, и я полагал, что проблем не будет.
«Человек полагает, а Господь располагает». Какие бы планы своего старческого жизнеустройства я не строил, а Господь-Жизнь-люди вносят в них свои коррективы.
Первого декабря 2005 года я получаю из администрации красивую бумажку с красивыми словами за подписью Генерального менеджера госпитального комплекса Полокване-Манквенг.