Старейший в мире практикующий хирург, академик РАМН петербуржец Федор Григорьевич Углов в среду отмечает свой 101-й день рождения, сообщает «Интерфакс». Врач с 76-летним стажем до сих пор возглавляет кафедру госпитальной хирургии Петербургского государственного медицинского университета имени академика И.П. Павлова.
«Федор Углов уже более 50 лет работает на нашей кафедре, он до сих пор проводит обходы и консультации хирургических больных, занятия со студентами и молодыми хирургами, занимается общественной деятельностью, ведет широкую научную работу», – рассказали на кафедре.
По словам собеседника агентства, академик Углов за годы работы провел более 6,5 тысяч операций, является автором 8 монографий и 600 научных статей. «Это врач с уникальной хирургической техникой, после выполненных операций ему неоднократно аплодировали многие известные хирурги мира», – отметил сотрудник института.
Фёдор Григорьевич Углов занесен в Книгу рекордов Гиннесса как старейший практикующий хирург в СНГ.
http://mednovosti.ru/news/2005/10/05/uglov/
168. И вновь романтика профессии
Романтичного в нашей хирургической профессии, безусловно, много. Среди прочего – возможность близкого знакомства со знаменитостями… или с их далёкими родственниками – тоже ведь форма «приобщения к всемирной славе».
В мою палату поступил больной из Грузии. Мой подопечный Зураб Мачаладзе прошептал мне заговорщицки:
– Он из семьи Сталина!
Судя по тому, что со стороны нашего профессора никаких специальных указаний по поводу данного больного не последовало, грузин пытался проскочить лечение в Центре на халяву – на славе своей причастности к имени Сталина. Халявных больных Пирогов доверял оперировать нам.
После завершения обследования и обсуждения больного на конференции отделения я сообщил дальнему родственнику великого вождя всех народов:
– С помощью всех неоперационных методов исследования мы не нашли у вас рака лёгких. Нам представляется, что выявленная на рентгенограмме тень в верхней доле вашего левого лёгкого является просто поствоспалительным рубцом. Не скрою, будь вы помоложе, мы, возможно, порекомендовали бы вам операцию. Но для вас риск операции превышает риск возможного развития рака на фоне рубца в вашем лёгком. Наш совет – поезжайте домой и наслаждайтесь жизнью.
Чтобы быть уверенным в том, в том, что больной правильно меня поймёт, я пригласил для перевода на грузинский язык моей длинной речи очень деликатного, умного и симпатичного аспиранта Георгия Ахвледиани – тоже родственника… нынешнего президента Грузии, который тогда был министром иностранных дел СССР.
Родственник Сталина не внял моим рассуждениям.
– Не подмажешь – не поедешь! – решил он.
Он сказал нашему аспиранту, что я – плохой доктор, и поспешил в кабинет профессора с конвертом в кармане.
Через полчаса Пирогов вызвал меня:
– Вячеслав Дмитриевич, включите больного Д. в операционный список на завтра. Оперирую я, вы помогаете.
– Анатолий Иванович, гнилой мужик… Да и рака у него нет.
– Ах, Слава, ну что ты! – патетически воскликнул Пирогов – Больной приехал за операцией – он должен её получить.
Дома я излил жене всё то, что я думал про Пирогова по поводу случившегося.
– Откажись от ассистирования! – сказала жена.
– Не всё так просто, милая. Сегодня я откажусь, а завтра-послезавтра и весь месяц он не только не даст мне оперировать, он меня даже в ассистенты не поставит.
Во время операции мы встретили плотные спайки в корне левого лёгкого. При подходе к первой артериальной сегментарной ветви верхней доли, подлежащей удалению, была повреждёна левая лёгочная артерия. Потеряли очень много крови – литра три. На Пирогова было жалко смотреть – пот капал с носа. Подозреваю, что у него и штаны были мокрые.
Всё завершилось пневмонэктомией – удалением всего левого легкого. То, что мы вышли из операции с живым больным – заслуга анестезиолога.
Я не переставал удивляться Пирогову – даже после такой говённой ситуации он принял приглашение родственников на ужин в ресторане!
– Слава, Зураб, вы едете со мной!
Я попытался отказаться, но Зураб сказал, что родственники подумают, что операция была плохо сделана – таков обычай! Да и жрать, честно говоря, хотелось.
На халявном ужине Пирог токовал в обычной манере. Ещё бы – не каждый день родственников Сталина приходиться оперировать!
Я пришёл домой и позвонил в отделение интенсивной терапии ВОНЦ АМН СССР, откуда мне сообщили, что наш больной умер – пневмонэктомия да ещё с такой кровопотерей и гемотрансфузией для него оказалась непереносимой.