Ну, и во сколько же оценивается такое моё двухнедельное состояние с полными от страха за больного (и за себя в этой связи) штанами? Вот, можно полюбоваться.
(Страховая компания удовлетворила все пункты моего счёта, за исключением стоимости моих визитов в отделение интенсивной терапии – за две недели моего страха она заплатила мне ровно в три раза меньше, нежели я требовал.)
17.01.04 21:30 (уже после написания вышеприведенных строк).
Иван Сергеевич Тургенев бы просто не выдержал такого.
Пошёл я вечером размять ноги и заскочил на минутку в ICU частного госпиталя – взглянуть на своего больного, прооперированного утром по поводу буллёзной эмфиземы лёгкого с рецидивирующим спонтанным пневмотораксом… Больной был в полном порядке, я пообещал его завтра перевести в общую палату и, пожав ему руку, был на пути к выходу.
– Good evening, Dr. Ryndine! – прозвучало из вороха бинтов на голове больного с соседней койки.
– ????
– Это бывший ваш больной – мистер Ратшибая, доктор Рындин, – сообщает другой больной.
– ???????????????!!!!!!!!!!
– MVA – автомобильная авария. Его оперировал доктор Вельюн по поводу эпидуральной гематомы.
112. Как я был деревенским доктором
…Дорогой брат мой, пока писал тебе письмо, подвернулась левая работа – не особо денежная, но чрезвычайно важная для меня по значимости приобретаемого опыта…Назовём эту часть письма…э-э-э… «Как я был деревенским доктором».
…Я вскочил в четыре утра не по причине старческой бессонницы – просто стрессы последних двух дней вчера уложили меня спать слишком рано.
Первый стресс – из-за ожидания понедельничного интервью на предмет моих желаний получить пост повыше с зарплатой поболее.
Мне Маховский в пятницу «ЦэУ» дал – что и как говорить на этом интервью начальству. Он гарантировал 100 % успеха.
Я утречком нафраерился, сел в машину и тронулся в госпиталь. Вдруг звонок Маховского:
– Слава, плохая новость: кто-то там не может прийти на интервью – отложили на несколько дней.
Что ты с ними поделаешь – Африка…
Первая половина дня.
Поскольку шея у меня уже была помыта не для работы, я двинулся в суд, куда меня вызывали в качестве ответчика по жалобе больного на вред от операции – трансуретральной простатэктомии (удаление предстательной железы через уретру с помощью цистоскопа). Я эту операцию не только ему, но и никому другому в жизни не делал.
Тут тоже получился отлуп – чёрный адвокат больного после моих неоднократных объяснений наконец-то сообразил, что больной спутал меня с другим врачом (эту операцию ему 5 лет назад делал Ричард Горбашевич), и попросил судью отложить слушание дела. Жаль, я мечтал получить моральную компенсацию за отложенное интервью. Жалобщик, некий 68-летний мистер Лион (европеец), за время своего пребывания в тюряге был пять раз оперирован в нашем госпитале.
Первый раз ему, тогда 60-летнему, резецировали брюшную аорту – можно сказать, спасли говнюку жизнь (по-моему, его Маховский оперировал).
Второй раз Рафаэль Башия и Джеймс Томсон удалили ему жёлчный пузырь с камнями.
Тремя годами позже, в январе 1998 года, больной поступил с острой задержкой мочи, и тот же Томсон делал ему первую трансуретральную резекцию предстательной железы.
Похоже, что Джеймс ему не всё убрал, поэтому в марте того же года Ричард Горбашевич повторил эту операцию.
После чего больной обратился в госпиталь с жалобами на импотенцию. Как 63-летний заключённый узнал о своей импотенции – для меня остается загадкой и сегодня. Может, им там девок вволю поставляют? Или этот старый пердун голодных пацанов там покупает? Так или иначе, но попал мистер Лион на залетевшего к нам из Уганды профессора Эваристу Баруга, который и внушил больному, что причиной импотенции была его последняя операция.
Я получил больного уже после операции; мне стало жалко старика, и я написал письмо начальнику тюрьмы о целесообразности выпустить заключённого на свободу, поскольку в силу своего немощного здоровья он уж не представляет опасности для окружающих. Ах, как же глубоко я ошибался!!!
Смешно, но уже после того, как мистер Лион подал на меня в суд, он попал ко мне на операционный стол по поводу большой грыжи передней брюшной стенки, развившейся после операции по замене его брюшной аорты с аневризмой трансплантатом. Мне уже было поздно отказывать больному в операции – для закрытия обширного дефекта передней брюшной стенки я вшил ему ещё одну синтетическую сетку. Похоже, что было бы благоразумнее каким-нибудь способом уморить этого гада.