– У неё альбумин, наверняка, очень низкий – нам бы любыми путями предотвратить давление в области анастомоза, – пытаюсь теоретизировать я.
– Теперь вайкрил 2–0, сестра… – зашиваю переднюю стенку анастомоза однорядным швом, но сверху прикрепляю кусок сальника на ножке – этот трюк, который сейчас даже в России называют модным словом gimmick, уже для самоуспокоения.
– Нам нужно минут 15 для стволовой ваготомии, доктор Гибанго. Вы нам даёте их?
Конституция у миссис Нел хорошая для выхода на интраабдоминальный сегмент пищевода при одном ассистенте без крючков Сигала.
– Сестра, пожалуйста, пошлите оба этих кусочка блуждающих нервов на гистологию – иначе больная на меня в суд подаст… А медицинская страховка не доплатит мне за операцию…
– PDS one, sister, plea-ea-ea-zzzz! Закрываем брюшную полость…
Таааак… Непрерывным швом шью через все подкожные слои брюшной стенки.
– Skin clips, – кожные скрепки, пожалуйста.
– Спасибо, доктор Мейнкис. Я вам сообщу код операции. Но если хотите, я могу включить вас в свой счёт страховой компании. Пожалуйста, не забудьте выслать мне факсом GP referral number – ваш номер направления больной ко мне, иначе страховая компания не заплатит мне за мои предоперационные заботы о ней.
Я закрываю рану элегантной наклеечкой «Prima por» и принимаюсь за освобождение больной от операционного белья, всяких проводов и трубок. Потом завожу кровать в операционную и перекладываю на неё со стола больную с помощью докторов Гибанго, Мейнкиса и чёрных медсестёр. Этих моментов настоящей частной медицины не понять российским «хирургам-от-Бога» – они больше приучены перекладывать банковские знаки из одного кармана в другой.
Я делаю очень короткую запись об операции в истории болезни – дополняю её рисунком (сёстры рассматривают моё творение с интересом – местные хирурги этого не делают). Дневник в истории болезни частного госпиталя пишется под копирку (собственно чёрной копирки там нет, просто склеенные два листка бумаги, из которых первый работает и как копирка) в двух экземплярах. Первый экземпляр я забираю себе для истории болезни, которая хранится у меня в офисе.
После операций по поводу осложнений гастродуоденальных язв (кровотечение, перфорация) мы назначаем внутривенно Tagamet (H2-receptor antagonist) 200 mg Q12 h. Доктор Мейнкис предлагает одновременно назначить нашей больной и Omeprazol (proton pump inhibitor) в/в 20 мг в день. Для усиления что ли? Для надёжности? Я не уверен в необходимости одновременного назначения двух этих препаратов. Да и потом – мы же сделали ваготомию. Не знаю…
Я предполагал, что послеоперационный период у миссис Нел может преподнести мне всякие чудеса, но то, что случилось, не очень-то мне представлялось. Явление это было трагикомичное, поэтому я поделился информацией с коллегами русского и международного SURGINET’a… Вот как выглядело это моё послание.
«Коллеги, было дело, что герой Марка Твена поразил придворных короля Артура рутинными прибабахами с кухни янки.
Со мной прошлой ночью нечто подобное произошло… Поступила ко мне курильщица-и-любительница-кушать-таблетки-от-головной-боли («Гранд-па» – чистой воды аспирин) с кровотечением из обоих концов ЖКТ в состоянии шока. Лил я в неё через три «трубы», но из неё быстрее вытекало через одну внутреннюю – школьнику было ясно, что этот бассейн вот-вот опустеет… Взяли на операцию при АД 86/40 мм рт. ст…
Сосуд в дне хронической язвы двенадцатиперстной кишки журчал, что твой весенний ручеёк… Прошил-ушил язву, сформировал гастродуоденоанастомоз и выполнил стволовую ваготомию (кусочки обоих нервов отправил на гистологию – частная медицина, блин, требует доказательств)…
В отделении интенсивной терапии под искусственной вентиляцией курильщица моя была 24 часа с хорошей стабильной гемодинамикой и мочи выделяла по 100–120 мл в час. В 2:00 утра мне звонит сестра из отделения интенсивной терапии (один больной – одна сестра!):
– Доктор, у больной пульс 168… Давление снизилось до 100…
Я к тому времени уже был в провинциальном госпитале – зашивал очередной простреленный живот, потому довольно быстро пришёл в ICU.
Смотрю с тупым внешним и внутренним видом на чудо-монитор и все самые последние анализы. Придраться не к чему… И тут моя рука сама собой потянулась к лицу моей страдалицы, пальцы легли на её закрытые глазки – и вот я уже давлю на глазные яблоки… Смотрю на монитор… Пульс 158… 152… 143… 134… 122… 110… 104… АД поднимается до 128/64…
– А если я сейчас уберу руку, затрепещет ли сердце по-заячьи опять? – размышляю сам с собой.
Убираю руку… Пять минут – сердце работает нормально… десять – всё спокойно…
Наблюдающая за моими действиями чёрная медсестра раскрыла широко свои чернющие глаза и губастый рот:
– Доктор, что Вы с ней сделали???
– Библию читаете? – Христос лечил прикладыванием рук своих… Моё искусство тоже от Бога!
Прошло уже пять часов – никто из отделения интенсивной терапии мне не звонил…
Скажу честно, про этот вагальный рефлекс я знаю из книжек и лекций, но никогда в жизни им не пользовался. Вот, первый раз… и такой успех на такой сложной больной – стойкий эффект!
Доктор Матт, хирург из Австралии (совсем недавно перебрался туда из Зимбабве), поздравил меня с успехом и сказал, что такой же эффект можно получить от массажа сонных артерий. Однако он предостерёг от таких действий у глубоких стариков: при давлении на глазные яблоки может произойти отслойка сетчатки глаз, а при массаже сонных артерий – тромбоэмболия мозга.
Через день у миссис Нел случился такой же (уже третий после операции) приступ тахикардии, и я вызвал доктора Яннаша. Он сказал, что у нашей курильщицы предсердная фибрилляция. Не готов дискутировать на эту тему – нет знаний. Но я с благодарностью принял помощь доктора Яннаша в выхаживании больной.
Мне представляется, что российскому читателю будет интересно узнать, во что оценивают физическую и нервную работу такого рода в течение недели страховые медицинские компании.