Перед выпиской я пошутил с больной:
– Миссис Нел, вам действительно следует бросить курить. Табак ударил вас дважды: первый удар по желудку, второй удар пришёлся по вашему «heart».
На мои последние слова миссис Нел быстро отреагировала:
– По-вашему, [hat]. – На что окружающие сёстры отозвались взрывом смеха.
– ???? – спросил я.
Оказалось, что по небрежности я произнёс слово «heart» – «сердце» со слишком закрытым и коротким звуком [a] вместо долгого и открытого звука [a: ]… На африкаанс слово «gat» (произносится как «хат»)означает «задница».
Моя русская шутка на моём русско-африканском английском для африкаанер-лэди прозвучала: «Tabak het jou gat geslaan – табак ударил тебя по заднице».
Ну и что? Всё нормально – по-отцовски, так сказать.
102. Первый разговор о СПИДе
Поскольку я в России был какой-никакой, а всё-таки учёный, и имею слабость считать себя таковым до сих пор, пусть даже с поправкой «учёный в запасе» в силу сложившихся обстоятельств, естественно, что в Африке я заинтересовался проблемой СПИДа.
Как хирурга и онколога меня привлекли не теоретические аспекты проблемы (откуда это? какова биологическая суть этой напасти? как лечить?), а сугубо практические – как протекают острые и хронические хирургические и онкологические заболевания у людей, находящихся на разных стадиях развития ВИЧ-инфекции:
а) у тех, которые находятся в периоде «окна», когда вирус в организме уже есть, но в крови антител к вирусу ещё нет;
б) у тех, которые уже ВИЧ-позитивны, но не имеют никаких субъективных проявлений заболевания;
в) у тех, которые имеют развернутую картину СПИДа.
Через мои руки прошли более сотни (сегодня, в декабре 2008, счёт уже идёт на тысячи) ВИЧ-инфицированных и больных СПИДом, которых я оперировал по поводу хирургических заболеваний или опухолей.
Я давно уже нахожусь в состоянии написания – вернее, в состоянии создания статьи для научного медицинского журнала. Подобное состояние у меня всегда длительное – нужно ознакомиться с мировой литературой (что на эту тему написано другими?) и чётко сформулировать, что хочешь сказать на основании своего опыта.
Так было со всеми моими предыдущими публикациями. Сначала я прокручивал идею в голове – просто мысленно разговаривал сам с собой. Потом я её «пробалтывал» с моими коллегами – их уже начинало тошнить от моих приставаний. Когда я «вынашивал» идею и «рожал» на бумаге первый вариант статьи, я бросал её в дальний ящик стола на месяц. Потом я правил статью и опять бросал её в стол, потом опять правил и опять бросал в стол. И эта игра «правка – в стол, правка – в стол» продолжалась довольно долго, около полугода. Окончательный вариант статьи обычно превышал дозволенный редакциями объём в четыре-шесть страниц, отказываться от своего выстраданного дитяти было жалко, да и глупо, я просто дробил её на куски и делал несколько статей на одну тему. Поэтому у меня сотня публикаций по небольшому листу проработанных тем.
Первые слухи о существовании ВИЧ/СПИД дошли до меня ещё в Москве в конце 80-х годов: в одно ухо вошли – в другое вышли.
Первых больных СПИДом воочию я увидел в 1991 году в университетском госпитале Жозины Машел в Луанде (Ангола). Там же я познакомился с заведующей лабораторией, просветившей меня о диагностических тестах на ВИЧ. Моя первая реакция на больных со СПИДом была непрофессиональной – животный страх даже прикосновения к ним.
Двадцатипятилетняя гражданская война в Анголе способствует распространению СПИДа, как и всяких других инфекционных заболеваний.
Как это ни печально, но в распространении СПИДа в Анголе есть определённая вина и медицинских работников, которые по чисто экономическим причинам используют одноразовые пластмассовые шприцы с иглами сотни раз.
В Куито, столице провинции Бийе, в государственном госпитале я наблюдал работу благороднейших людей «Медсан-син-фронтье» («Врачи без границ»)и содрогнулся при виде огромной открытой кастрюли с вяло парящей водой, в которой «томились» одноразовые пластмассовые шприцы. Из-за огромного количества больных врачи и медбратья даже не успевали перемешивать варево в кастрюле: шприцы постоянно бросались на поверхность воды и вскоре доставались с той же поверхности. Может быть, шприцы на дне кастрюли, действительно, были в какой-то мере «достаточно проварены», но на шприцах с поверхности кастрюли оставались живыми даже самые изнеженные возбудители заболеваний.
Необходимо также учесть, что на высокогорных африканских плато температура кипения воды ниже 100 градусов по Цельсию.
Мой обывательский страх перед СПИДом был настолько силён, что, несмотря на длительную вынужденную холостяцкую жизнь, я воздерживался от бытующего среди советских врачей проявления «интернационализма» – пользования услугами чёрных красоток для решения моих сексуальных проблем.
Однако мой первый настоящий профессиональный контакт с ВИЧ-инфекцией и СПИДом произошёл в Свазиленде. В первые месяцы моего пребывания в миссионерском госпитале в Манзини я видел больных СПИДом только в терапевтических палатах. Однако вскоре я столкнулся с ними в хирургическом отделении: одни пациенты находились там с так называемыми СПИД-обусловленными хирургическими заболеваниями, у других инфицирование ВИЧ было обнаружено случайно, и госпитализированы они были по поводу травм или рутинных хирургических заболеваний, которые не связывают с развитием СПИДа. По мере моего дальнейшего пребывания в Свазиленде количество больных ВИЧ/СПИД в хирургическом отделении возрастало, что отражало общий рост числа ВИЧ-инфицированных лиц в стране.
За время моего пребывания в Свазиленде (1992–1997) точной статистики ВИЧ инфицированных в стране не было, однако известно, что Свазиленд входит в число пяти стран (Зимбабве, ЮАР, Ботсвана и какая-то ещё из стран Юга Африки) с наибольшей заболеваемостью.
В 1996 году один из акушеров Свазиленда сообщил, что у четверти обследованных беременных в крови обнаружен ВИЧ.
Уровень занятости населения в Свазиленде низкий, большинство мужчин работают в отрыве от семей в ЮАР. На шахтах ЮАР они работают и живут вместе с временными рабочими из других стран региона, пользуются вместе с ними одними и теми же жрицами любви, от которых получают весь букет заболеваний, передающихся половым путём (все виды уретритов, сифилис, ВИЧ и вирусный гепатит В), который они несут домой, в своё красивое горное королевство.
Помимо шахтеров, большую роль в распространении ВИЧ/СПИД отводят водителям большегрузных автомобилей: эти «дальнобойщики» развозят товары по странам региона и привозят в родные деревни полный набор упомянутых заболеваний.
В распространение СПИДа вносят свою значительную лепту и представители «традиционной» медицины – «ньянга», которые широко пользуются для лечения насечками на коже пациентов: понятно, что инструмент для нанесения насечек не подвергается стерилизации.