Логика: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Закон тождества обозначается формулой:

А есть А, или А=А.

То, на что направлена наша мысль, что мы воспринимаем, о чем думаем, что подвергаем исследованию, по поводу чего высказываем суждения, называется объектом или предметом мысли. Объектом или предметом мысли может быть любое явление действительности— вещь, событие, свойство или состояние вещи и т. д. Закон тождества утверждает тождественность самому себе любого объекта (предмета) мысли в процессе рассуждения о нём.

Тождество предмета мысли означает следующее. Когда какой-либо предмет подвергается изучению, исследованию или обсуждению, в процессе мышления он не должен подменяться другим предметом. При споре по поводу любого предмета всё время должен иметься в виду один и тот же предмет; спорящие могут по поводу данного предмета высказывать различные суждения, давать ему различные объяснения (обычно в этом и состоит существо всякого спора), но спорить они должны по поводу именно одного и того же предмета, они должны иметь в виду один и тот же объект мысли, иначе спор не приведет ни к каким результатам. Поэтому любое обсуждение, любой спор своим необходимым условием имеет точное установление предмета спора, обсуждения. Это относится в полной мере ко всяким диспутам, обсуждениям научных и политических вопросов.

Приведем такой пример. Анархисты в своей борьбе против марксизма прибегали к всяческим искажениям марксизма, приписывали марксизму всякие нелепости и потом опровергали эти ими же выдуманные нелепости и делали вид, что они опровергли марксизм. Так, анархисты приписывали марксистам утверждение, что «еда определяет идеологию», и с торжеством опровергали это положение соображением, что в таком случае «некоторые обжоры были бы гениями». По поводу такой «критики» марксизма со стороны анархистов товарищ Сталин писал:

«Но скажите, господа: где, когда, на какой планете и какой Маркс сказал, что «еда определяет идеологию»? Почему вы не привели ни единой фразы, ни единого слова из сочинений Маркса в подтверждение вашего заявления? Правда, Маркс говорил, что экономическое положение людей определяет их сознание, их идеологию, но кто вам сказал, что еда и экономическое положение — одно и то же? Неужели вы не знаете, что физиологическое явление, каким является, например, еда, в корне отличается от социологического явления, каким является, например, экономическое положение людей? Смешивать между собой эти два различных явления простительно, скажем, какой-нибудь институтке, но как могло случиться, что вы, «сокрушители социал-демократии», «возродители науки», так беззаботно повторяете ошибку институток?»[11]

Рассуждение анархистов — это софизм, трюк, применяемый с тем, чтобы опорочить марксизм. Это, разумеется, не просто логическая ошибка, но, как и всякое ложное рассуждение, оно ошибочно и с логической стороны. Эта логическая неправильность в данном случае заключается в нарушении требования закона тождества — тождества предмета спора в любом обсуждении: предметом спора является экономическое положение людей как сила, определяющая их идеологию, а анархисты подменили экономическое положение совсем другим предметом — едой — и опровергали ими же сочиненное утверждение.

Требование тождества предмета мысли находит своё выражение в любом мыслительном процессе. Каждое явление, каждая вещь может обладать многими признаками и свойствами. В наших суждениях об этих явлениях и вещах мы можем обращать внимание то на одни, то на другие их свойства. Но во всех этих случаях мы все эти свойства приписываем одной и той же вещи, одному и тому же явлению. Значит, в процессе мышления мы можем обращать внимание на различные свойства одного и того же предмета, но будем их относить к одному и тому же предмету.

Мы изучаем какой-либо предмет, мы подвергаем его анализу, рассматриваем со всех сторон, обращаем внимание то на одно его свойство, то на другое. Но при этом остается, сохраняется именно данный изучаемый нами предмет, мы не должны терять его из виду, не должны подменять его другим предметом.

Нарушение закона тождества получается в том случае, когда в процессе изучения, исследования или обсуждения какого-либо вопроса мы незаметно для себя покидаем первоначальный предмет нашей мысли и переходим к другому, думая, что мы имеем в виду всё тот же предмет, что и раньше.

Например, мы обсуждаем какой-либо поступок определенного человека, спорим о том, правилен он или неправилен, хорош или плох, законен или незаконен. В процессе обсуждения мы рассматриваем этот поступок со всех сторон, анализируем его, приводим те или иные доводы в подтверждение оценки этого поступка, а потом оказывается иногда, что в увлечении спором мы незаметно для себя изменили тему спора, т. е. говорим уже не об этом поступке, а о других поступках этого человека или вообще о его личности, о его поведении и т. д. Вполне возможно, что по обстоятельствам обсуждаемого вопроса действительно нужно изменить тему спора, но тогда это уже другой вопрос, и нужно отдать себе отчет и условиться, что дальнейшее изучение, дальнейший спор относится не к тому, с чего мы начали, а к чему-то другому. Изменив тему обсуждения, мы в отношении этой новой темы опять-таки должны соблюдать закон тождества, т. е. рассматривать именно данный предмет, а не какой-либо другой. Иначе предмет нашей мысли будет неопределенным, и по поводу него нельзя будет притти к правильным выводам.

Другой пример. В министерстве обсуждается деятельность подведомственного учреждения или предприятия за определенный срок, причем обсуждается не вся деятельность этого учреждения или предприятия, а только какой-либо её участок. Если строго придерживаться закона тождества, то рассмотрению подлежит только определенный участок деятельности учреждения или предприятия и только за определенный срок. Конечно, может оказаться необходимым захватить и предшествующий период деятельности для сравнения, для того чтобы показать улучшение работы; равно может оказаться необходимым затронуть и другие стороны деятельности данного учреждения или предприятия, с тем чтобы показать удельный вес данного участка деятельности в общей системе работы. Если подобное расширение рамок обсуждения производится для того, чтобы лучше выяснить рассматриваемый объект, а последний не теряется из виду и остается в процессе обсуждения тем же, — нарушения закона тождества, разумеется, не будет. Но если при обсуждении начнут рассматриваться по существу другие стороны или другие периоды деятельности учреждения или предприятия и среди новых вопросов затеряется первоначальная тема, — здесь налицо будет явное нарушение закона тождества, которое повлечет за собой недопустимую неясность: та деятельность, которая подлежала обсуждению и оценке, останется невыясненной в полной мере, другие стороны и периоды деятельности, обсуждение которых не было подготовлено, также останутся невыясненными, всё обсуждение не приведет к ясным и обоснованным выводам о достижениях и недостатках работы учреждения или предприятия.

В некоторых областях государственной деятельности основная мысль закона тождества даже получает законодательное выражение. Так, в судебной деятельности, при рассмотрении судом уголовных дел, закон требует, чтобы судебное разбирательство не выходило за рамки рассмотрения того обвинения, которое первоначально было предъявлено обвиняемому и по которому обвиняемый был предан суду; равно приговор суда может быть вынесен только в отношении тех действий обвиняемого, обвинение в которых ему было предъявлено ранее. Таким образом, при рассмотрении дела судом предмет рассмотрения заранее определяется и фиксируется, и суд в том же заседании не может расширять этот предмет, не может выйти за пределы ранее предъявленного обвиняемому обвинения. Разумеется, это требование закона опирается вовсе не на формально-логические основания, а обусловлено теми соображениями, что обвиняемый должен заранее знать, в чем он обвиняется, и ему должна быть дана возможность подготовиться к своей защите на суде. Но это же требование с логической стороны является не чем иным, как применением закона тождества, именно сохранением в процессе судебного разбирательства тождества предмета исследования.

Тождество предмета мысли означает определенность и постоянство предмета мысли в ходе мыслительного процесса: мы развиваем наши мысли об определенном предмете, и пока не закончилось его рассмотрение, мы не меняем этот предмет, а сохраняем его.

Но любой предмет нашей мысли с течением времени может подвергнуться тем или иным изменениям, и наша мысль может быть занята рассматриванием изменения, развития этого предмета. В этом случае тождество предмета нашей мысли заключается в том, что мы рассматриваем, изучаем изменения одного и того же предмета и в этих изменениях не теряем из виду именно того, что изменяется; предмет с течением времени изменяется, и мы рассматриваем изменения именно этого, а не какого-либо иного предмета.

Поясним примером. Мы знаем какого-либо человека, например гражданина Иванова, на протяжении многих лет. За эти годы Иванов существенно изменился: раньше он был молод, сейчас он старше; за это время он получил высшее образование; изменилась его работа, изменился его внешний облик, изменился его характер, появились новые черты и т. д. Значит, Иванов изменился за эти годы, но при всех этих изменениях мы говорим об Иванове и не должны его путать с Петровым или Сидоровым: при всех изменениях это всё тот же человек, то же лицо.

Мы изучаем биографию какого-либо писателя, ученого, мыслителя, например великого русского писателя Льва Николаевича Толстого. Ясно, что Л. Н. Толстой, ставший писателем, — не то, что Толстой-ребёнок, а Толстой в последние годы своей жизни по своим взглядам, интересам, мировоззрению значительно отличался от Толстого периода написания «Войны и мира» или «Анны Карениной». И всё же это Л. Н. Толстой во всех изменениях своей жизни и своего творчества; мы изучаем, как развивался и изменялся именно он, а не кто-либо иной.

Таким образом, при изучении изменяющегося объекта мысли мы всегда должны иметь в виду то, что изменяется, т, е. опять-таки этот объект, а не что-либо другое.

Однако может случиться и так, что в процессе изменения данного объекта мысли он перестанет быть самим собой, изменение получит в качественном отношении такой характер, что объект станет другим. Тогда мы будем иметь дело уже с другим объектом, и этот другой объект в процессе рассуждения по поводу него в свою очередь опять-таки будет тождественен себе во всех своих изменениях до тех пор, пока не исчезнет, не превратится в другой объект, и т. д. Можно привести такой пример. Один вид движения может переходить в другой вид движения, например механическое движение может перейти в теплоту; механическое движение может меняться, но пока оно не перешло в теплоту, оно остается механическим движением при всех своих изменениях, и мы говорим о нём как о механическом движении, а не о каком-либо другом. Когда же оно перейдет в теплоту, мы будем говорить о нём как о теплоте, как бы ни менялась эта теплота. Таким образом, закон тождества выражает то относительно неизменное, что остается в объекте нашей мысли во всех его изменениях, пока этот объект продолжает существовать как нечто определенное.

Не всегда легко распознать и сохранить в нашем сознании тождество предмета нашей мысли как в силу того, что этот предмет обладает множеством различных свойств и подвергается изменениям с течением времени, так и в силу того, что этот предмет даётся нашему сознанию в различных сочетаниях с другими предметами, в различной обстановке. Мы видели данного человека в одной обстановке, а через длительное время увидели его же в другой обстановке, среди других людей, и не всегда легко узнать, тот же ли это человек. Мы утеряли какую-либо вещь и через некоторое время обнаружим эту вещь у другого лица и требуем её возвращения. Но мы сможем получить данную вещь только тогда, когда будет установлено её тождество той вещи, которая была нами утрачена.

Конечно, само установление тождества лица и вещи производится вовсе не формально-логическим путём, но самая постановка вопроса о тождестве лица или вещи опирается на логический закон тождества, без этого логического закона самый вопрос о тождестве лица или вещи был бы невозможен.

Из изложенного видно, что закон тождества вовсе не утверждает, что любой предмет всегда остается неизменным. Такое метафизическое истолкование закона тождества является неверным, и его постоянно допускают буржуазные логики. Закон тождества говорит лишь о неизменности предмета мысли в процессе рассуждения, что сообщает мышлению необходимую определенность и точность, но вовсе не исключает изменения, развития предметов и явлений действительности.

Далее, по поводу одного и того же предмета мы можем иметь разные мысли, в которых выражается различное наше отношение к данному предмету, разная его оценка, указание на разные его свойства и т. д. Но для правильности мышления необходимо, чтобы применяемые в изучении предмета или споре о нём понятия имели один и тот же смысл и не применялись в различных, несходных значениях. Это значит, что на протяжении одного и того же мыслительного процесса одно и то же понятие должно обозначать один и тот же объект мысли.

Есть понятия настолько простые и ясные, что их содержание всеми понимается в одном и том же смысле. Таковы, например, понятия бытового обихода — «стол», «стул», «бумага», «перо», «одежда», «бритва» и т. д. Но многие понятия являются очень сложными, имеющими разные значения, поэтому возможно, что один человек вкладывает в них одно содержание, относит его к одному объекту, а другой человек вкладывает в это же понятие другое содержание, относит его к другому объекту. Например, понятие «добросовестность» может разными людьми истолковываться по-разному. Если мы рассматриваем вопрос о том, является ли данный человек добросовестным, относится ли он добросовестно к своим обязанностям, то необходимо, чтобы при обсуждении этого вопроса мы понимали под добросовестностью одно и то же. Если один будет понимать под добросовестностью лишь выполнение того, что требуется соответствующими инструкциями и приказами, а другой — также проявление инициативы, энергии (когда, как говорят, человек «вкладывает в дело душу»), невозможно будет притти к единому мнению. Ясно, что прежде чем говорить о добросовестности какого-либо человека, нужно точно выяснить, что мы понимаем под добросовестностью. Другой пример. Иногда про человека говорят: «он формалист», и начинают обсуждать, формалист ли он в действительности или нет. Для того чтобы притти к какому-либо определенному выводу, необходимо установить, что понимается под словом «формалист», и, обсуждая вопрос о данном человеке, вкладывать в это понятие определенное содержание. Формалистом считают человека, который относится к делу поверхностно, не вникая в суть вопроса, бездушно, казенно, так что получается, как говорил Ленин, «нечто формально правильное, а по сути издевательство...»[12] Но иногда формалистом неосновательно называют человека, который строго соблюдает законы и требует того же от других, не соглашается нарушить закон, отступить от него. Такому человеку очень легко получить кличку формалиста со стороны тех, кто выполнение законов считает пустой формальностью, кто думает, как говорил товарищ Сталин, что «партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков»[13].

Ясно, что нужно прежде всего правильно определить, что имеется в виду под понятием «формалист» и «формализм», а потом уже спорить, является ли формалистом тот или иной человек.

Для плодотворности научного исследования определенность применяемых понятий имеет громадное значение: если ученый пользуется каким-либо научным понятием, то оно должно быть точно определено, его следует брать в одном и том же смысле, в одном и том же значении. Если же одно понятие в одном случае берется в одном смысле, а в другом случае — в другом, или если в дискуссии, на диспуте участники обсуждения в одно и то же понятие вкладывают различное содержание, придают ему различный смысл, — дискуссия, диспут не дадут результатов. Обязательным условием правильно поставленного спора является правильное определение тех понятий, которые применяются в этом споре его участниками. Ленин и Сталин указывали на необходимость точной определенности понятий в спорах и дискуссиях.

Ленин в статье «О карикатуре на марксизм и об «империалистическом экономизме»» (1916), критикуя утверждение Каутского, что империализм есть «только система внешней политики» и что нельзя называть империализмом известную экономическую стадию, ступень развития капитализма, писал: «Каутский неправ. Спорить о словах, конечно, не умно. Запретить употреблять «слово» империализм так или иначе невозможно. Но надо выяснить точно понятия, если хотеть вести дискуссию»[14].

Товарищ Сталин в статье «Надо бойкотировать совещание!» (1907), рассматривая вопрос о том, следует ли участвовать в предполагавшемся совещании нефтепромышленников с бакинскими рабочими, указывал, что при решении этого вопроса прежде всего следует исходить из учета живых фактов, условий, так как при одних условиях может оказаться, что участвовать в совещании нужно, а в других условиях следует бойкотировать совещание.

Товарищ Сталин пишет: «Затем, во избежание путаницы мы должны заранее установить понятия, которыми мы оперируем» [15]. Установив точно сами понятия «участвовать» в совещании, «бойкотировать» совещание и рассмотрев данный вопрос по существу в тех конкретных условиях, в которых он возник, товарищ Сталин пришёл к категорическому выводу: «Итак, надо бойкотировать совещание!»[16] В этих соображениях товарища Сталина следует особо отметить сочетание требования диалектического подхода к разрешению политических вопросов при учёте конкретной социально-политической обстановки с логическим требованием точного установления тех понятий, которыми оперируют при обсуждении вопроса.

Нетрудно увидеть, как часто нарушается требование закона тождества на различных международных конференциях и совещаниях после окончания второй мировой войны. Представители различных буржуазных государств продолжают говорить о демократизации стран, в которых раньше власть захватили фашисты, о денацификации их государственного аппарата и т. д., но в эти понятия вкладывают иной смысл, чем тот, который им придавался тогда, когда во время войны были приняты соответствующие международные соглашения между союзными странами, боровшимися против фашистской Германии. Настойчивая борьба советской дипломатии за сохранение принятых соглашений в логическом отношении означает требование, чтобы понятия, указанные в этих соглашениях, оставались тождественными, теми же самыми, а не подменивались иными понятиями, лишь прикрываемыми похожими выражениями и фразами.

[11] И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 325—326.

[12] В. И. Ленин, Соч., т. XXVI, изд. 3, стр. 406—407.

[13] И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 479.

[14] В. И. Ленин, Соч., т. 23, изд. 4, стр. 30.

[15] И. В. Сталин, Соч., т. 2, стр. 81.

[16] Там же, стр. 86.