Логика: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здесь ясно и отчетливо выражены два положения: 1) формальная логика и диалектическая логика — различные науки, 2) формальная логика представляет собой низшую ступень знания по отношению к логике диалектической.

Метод формальной логики характеризуется иными чертами, чем метод диалектики. Для формальной логики, опирающейся на законы тождества, противоречия, исключенного третьего и достаточного основания, характерно рассмотрение предметов, явлений действительности изолированно друг от друга, рассмотрение их в состоянии покоя, неподвижности, устранение всех противоречий, которые могут возникнуть в наших суждениях и умозаключениях о явлениях действительности. Может создаться впечатление, что формальная логика несовместима с материалистической диалектикой, противоречит ей, исключается ею. Одно время такое воззрение было у нас довольно распространенным, вследствие чего за формальной логикой отрицалось научное значение, отрицалось её право на существование как науки. Это было ошибочное воззрение. Формальная логика не исключается диалектикой, она только ставится на своё место в качестве обязательного условия познания, мышления, но условия, не охватывающего и не исчерпывающего всего процесса познания действительности. Буржуазная идеалистическая философия постоянно использовала формальную логику в качестве основы метафизического мышления и, опираясь на её законы, исключала из рассмотрения действительности развитие, смену старого новым, борьбу противоположностей. Такой метафизический подход к познанию действительности решительно отвергается марксизмом-ленинизмом, и товарищ Сталин с исключительной ясностью и определенностью противопоставил метафизике диалектику.

Отрицание метафизики не означает отрицание формальной логики; классики марксизма-ленинизма отвергали не формальную логику вообще, а метафизическое её истолкование и использование.

В определенной области познания формальная логика находит своё полное безоговорочное применение, и её метод достаточен для того, чтобы достигнуть истинных выводов. Эту область познания, в которой действуют законы формальной логики, Энгельс для наглядности и популярности определил как область «домашнего обихода».

«Домашний обиход» — это образное, условное выражение, обозначающее простые, обычные отношения вещей, с которыми человеку приходится иметь дело в своей повседневной практике, когда объекты наших мыслей выступают как сложившиеся, в течение определенного времени неизменные, так что про каждый объект можно сказать, что он либо есть, либо его нет, что он обладает таким-то свойством или не обладает им, и т. д.

Ленин о логических «фигурах» (т. е. о формах умозаключений) писал, что они выражают «самые обычные отношения вещей»[33] и что «практика человека, миллиарды раз повторяясь, закрепляется в сознании человека фигурами логики»^[34].

Таким образом, диалектическая логика отражает движение, развитие действительности, борьбу в ней противоположностей, взаимосвязь и взаимозависимость явлений действительности, а формальная логика отражает простейшие отношения предметов и явлений, такие отношения, в которых предметы и явления рассматриваются в том виде, как они сложились, определились в тот или иной момент.

В определенной области познания и на известной его ступени такое рассмотрение явлений действительности вполне закономерно и удовлетворяет целям познания явлений действительности, но в более широкой области и на более высоких ступенях познания этого уже недостаточно, следование одним законам формальной логики не даёт возможности познать истину, здесь необходимо применение диалектического метода.

Энгельс даёт замечательно ясное объяснение соотношения формальной логики и диалектики на примере соотношения низшей математики и высшей математики. В «Диалектике природы» Энгельс писал про «неподвижные категории» формальной логики, «представляющие собою как бы низшую математику логики»[35]. Это означает, что формальная логика является по отношению к логике диалектической тем же, чем низшая математика является по отношению к высшей математике. В «Анти-Дюринге» эта же мысль Энгельса выражена так:

«Даже формальная логика представляет прежде всего метод для отыскания новых результатов, для перехода от известного к неизвестному; то же самое, только в гораздо более высоком смысле, представляет собой диалектика, которая к тому же, прорывая узкий горизонт формальной логики, содержит в себе зародыш более широкого мировоззрения. То же соотношение имеет место в математике. Элементарная математика, математика постоянных величин, движется, по крайней мере в общем и целом, внутри границ формальной логики; математика переменных величин, самый значительный отдел которой составляет исчисление бесконечно-малых, есть по своей сущности не что иное, как применение диалектики к математическим отношениям» ^[36].

Подобно тому как высшая математика, основанная на применении диалектики, не отменяет и не лишает значения низшую математику, основанную на применении формальной логики, и диалектика не отменяет и не лишает значения формальную логику, законы которой в области «постоянных величин», простых, установившихся предметов и явлений сохраняют полностью свою силу.

Когда нам нужно сосчитать какие-либо предметы или измерить площадь, мы будем это делать по правилам низшей математики и никак иначе это сделать не сможем. Стоит только представить себе бухгалтера, составляющего отчет о финансовой деятельности предприятия при помощи высшей математики, вводящего в отчет бесконечно большие и бесконечно малые величины, переменные величины и т. д., чтобы понять бессмысленность отрицания низшей математики на том основании, что она не охватывает всех количественных отношений и пространственных форм. То же самое имеет место и в отношении формальной логики и диалектики. Диалектика рассматривает явления действительности в развитии, движении, связи и взаимодействии друг с другом, что не устраняет необходимости рассматривать и их простейшие отношения, рассматривать их как явления, на определенном отрезке времени и в определенных конкретных условиях стабильные, установившиеся, разъединенные. Более того, любое развивающееся явление может быть изучено лишь тогда, когда мы предварительно выделим и рассмотрим то, что развивается. Связь между явлениями, предметами может быть изучена лишь при условии, что мы выделим и рассмотрим отдельно то, между чем существует связь. Противоречивые стороны явлений, предметов можно изучить лишь при условии, что предварительно выделено и рассмотрено то, между чем существует противоречие.

Развитие, изменение, борьба противоположностей, которые происходят во всей действительности, не исключают известной относительной устойчивости явлений, предметов, вещей в течение определенного промежутка времени. Любая вещь изменяется, но в течение известного промежутка времени изменения эти незначительны, незаметны и для практических целей несущественны. Они до известного предела происходят внутри одного и того же качества. Возьмем в руки стакан. Изменяется он или не изменяется? Стакан этот изменяется всё время: могут появиться царапины, тускнеет стекло, может измениться употребление стакана и т. д. Но пока мы этот стакан не разобьем, пока мы им пользуемся для определенных целей, это всё-таки тот же самый стакан, и изменения, происшедшие в нём, никакого практического значения для нас не имеют, они незаметны и несущественны. Следовательно, про этот стакан нельзя сказать, что он и стеклянный и нестеклянный, прозрачный и непрозрачный, большой и маленький, целый и разбитый и т. д.; относительно любого свойства его сообразно законам формальной логики приходится говорить, что оно есть или его нет (по схеме: да — нет).

Значит, пока сохраняется в течение определенного промежутка времени относительная неизменность предмета, в полной мере применяются при рассмотрении этого предмета четыре закона мышления — законы тождества, противоречия, исключенного третьего и достаточного основания. Про человека мы можем сказать: он либо жив, либо мертв. Это будет верно с точки зрения логики, основанной на четырех законах мышления. Но мы знаем, что между жизнью и смертью отношение гораздо более сложное, чем кажется на первый взгляд. Если мы подойдем к исследованию жизни и смерти научно, диалектически, то выясним, что хотя человек сейчас жив, но в его организме всё время происходят процессы отмирания; когда человек умер, то жизненные процессы в организме сразу еще не прекращаются. Однако когда мы рассматриваем вопрос о жизни и смерти данного известного нам лица, то для нас важно установить с полной определенностью, умер ли этот человек или он жив. На вопрос о том, жив или мертв этот человек, можно ответить только: или жив, или мертв, т. е. по законам формальной логики, но нельзя сказать, что он и не живой и не мертвый или что он и живой и мертвый. Если врач на вопрос о том, жив ли данный человек или мертв, ответит: и да и нет или ни да, ни нет, т. е. отступит от законов формальной логики, это будет издевательством над здравым смыслом, и это похоже на известное выражение «ни жив, ни мертв», которое применяется к человеку, испуганному до такой степени, что он теряет представление о самом себе.

Приведем другой пример. Понятия о нравственности, морали не остаются неизменными, они изменяются и развиваются с развитием общества. На разных ступенях развития человечества понятия о нравственности, о том, что хорошо, что дурно, что представляет собой добро, а что зло, различны, равно как различны эти понятия в одну и ту же эпоху у разных классов — у эксплуататоров и у эксплуатируемых. Социалистическая нравственность в своём существе отлична от буржуазной нравственности. Понять, изучить и объяснить развитие и изменение нравственных воззрений можно лишь методом материалистической диалектики, рассматривая нравственные воззрения в их связи со всей совокупностью материальных условий жизни общества. Диалектический метод даёт возможность не только установить, что то, что в одних социальных условиях считалось нравственным, заслуживающим одобрения, то в других условиях рассматривается как безнравственное, заслуживающее порицания, но и научно объяснить эти различия в нравственных воззрениях. Однако, когда мы рассматриваем какой-то определенный поступок, совершенный человеком в определенных условиях, и хотим разобраться в этом поступке, дать ему моральную оценку, т. е. решить, является ли он безнравственным, неэтичным или не является таковым,— мы на этот вопрос должны дать ответ в совершенно категорической форме — да или нет, т. е. по правилам формальной логики, и не можем уйти от ответа на этот вопрос или дать половинчатый, уклончивый ответ — это и плохо, и хорошо. Тут ответ должен быть определенным — или да, или нет.

Таким образом, в сфере простейших отношений вещей и явлений законы формальной логики действуют в полной мере, и они достаточны для познания соответствующих объектов.

Но на высших ступенях познания, когда мысль человека направлена на познание действительности во всём многообразии её явлений, во всей сложности и противоречивости её развития, на познание её закономерностей, на обнаружение связей и взаимозависимости явлений, предметов, событий, — формальной логики недостаточно, здесь применяется диалектическая логика, материалистическая диалектика. Но в этой сфере и на этих ступенях познания, где господствует диалектика, теряет ли формальная логика своё значение, утрачивают ли законы формальной логики свою силу? На этот вопрос следует ответить отрицательно. Диалектика, по выражению Энгельса, прорывает узкий горизонт формальной логики, но вовсе не уничтожает, не упраздняет её и в той области, где познание действительности опирается на применение диалектического метода. Законы формальной логики, представляющие необходимые условия человеческой мысли, сохраняют свою силу и для диалектического мышления, но только в качестве именно его простейших условий, так как диалектическое мышление подчиняется своим законам, представляющим отражение в сознании человека законов развития действительности, природы и общества.

Диалектическое мышление не противоречит законам формальной логики. Совершенным извращением материалистической диалектики было бы утверждение, что диалектическое мышление является нелогичным, якобы нарушающим законы формальной логики. У величайших мастеров диалектического мышления—Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина — мы учимся не только применению диалектического метода, но и строгой логичности суждений и умозаключений.

Диалектическое мышление вскрывает в объективной действительности противоречия, борьбу противоположных сил, формальная же логика при правильном её понимании вовсе не исключает этих противоречий, она лишь не допускает противоречивых мыслей, не согласуемых друг с другом утверждений, необоснованных и непоследовательных выводов и заключений, которые в области диалектического мышления недопустимы более чем где-либо.

Чтобы понять конкретное соотношение формальной логики и диалектики, можно взять любой пример диалектического противоречия в явлениях природы и общества, и мы в каждом случае увидим, что это диалектическое противоречие вовсе не отменяет законов формальной логики. Покажем это на таком примере.

Марксистско-ленинская теория учит, что на определенном этапе общественного развития государство отмирает, оно исчезнет в полном коммунистическом обществе, когда не будет разделения общества на классы. Товарищ Сталин в докладе на XVIII съезде партии развил это учение об отмирании социалистического государства и установил, что государство при коммунизме отомрет лишь тогда, когда будет ликвидировано капиталистическое окружение[37]. Значит, когда наступят соответствующие условия, социалистическое государство отомрет. В то же время вся политика коммунистической партии и советской власти направлена на укрепление, усиление социалистического государства. Товарищ Сталин в докладе на XVI съезде ВКП(б) по этому поводу говорил следующее:

«Мы за отмирание государства. И мы вместе с тем стоим за усиление диктатуры пролетариата, представляющей самую мощную и самую могучую власть из всех существующих до сих пор государственных властей. Высшее развитие государственной власти в целях подготовки условий для отмирания государственной власти — вот марксистская формула. Это «противоречиво»? Да, «противоречиво». Но противоречие это жизненное, и оно целиком отражает марксову диалектику»[38].

Значит, вот в чем здесь диалектическое противоречие: социалистическое государство усиливается, и это усиление послужит условием для его отмирания в будущем. Чтобы установить это положение, надо владеть в совершенстве диалектическим методом. Для того, кто мыслит только формально-логически (или — или, да — нет), подобная истина недоступна, тот будет рассуждать примерно так: «если государство усиливается, значит оно не отомрет, а если оно отомрет, значит оно не усиливается, а ослабляется».

Но вот это диалектическое противоречие в развитии социалистического государства установлено, и установлено при помощи диалектического метода. Посмотрим, устраняет ли оно действие законов формальной логики, и мы увидим, что ничего подобного нет: рассматриваемое диалектическое положение констатирует жизненное противоречие в развитии общественных явлений, но не допускает никакого противоречия в ходе мыслей, в логическом обосновании. Социалистическое государство сейчас усиливается, с тем чтобы потом (когда наступят необходимые условия) отмереть. Здесь полностью соблюдены требования закона противоречия; согласно этому закону нельзя приписать одному объекту противоречивых свойств в одно и то же время и в одном и том же отношении. В данном же случае противоречивые свойства (усиление и отмирание) приписываются социалистическому государству не одновременно, а на различных этапах развития, в различных условиях. Ни малейшего отступления от законов формальной логики здесь нет.

Приведем ещё один пример, поясняющий соотношение формальной логики и диалектики. В статье «Как понимает социал-демократия национальный вопрос?» товарищ Сталин писал:

«Я вспоминаю русских метафизиков 50-х годов прошлого столетия, которые назойливо спрашивали тогдашних диалектиков, полезен или вреден дождь для урожая, и требовали от них «решительного» ответа. Диалектикам нетрудно было доказать, что такая постановка вопроса совершенно не научна, что в разное время различно следует отвечать на такие вопросы, что во время засухи дождь — полезен, а в дождливое время — бесполезен и даже вреден, что, следовательно, требование «решительного» ответа на такой вопрос является явной глупостью» ^[39].

Метафизики мыслят только формально-логически, поэтому и ставят вопрос, полезен или бесполезен дождь вообще. Диалектики отвергают такую постановку вопроса как ненаучную, нелепую: в одних условиях дождь полезен, в других бесполезен и даже вреден. Правильно поставить и разрешить данный вопрос можно только рассуждая, мысля диалектически. Но диалектическая постановка этого вопроса и его разрешение ни в малейшей мере не противоречат требованиям формальной логики, и получаемое таким образом решение будет правильным и с формально-логической стороны. Действительно, в разных условиях дождь полезен и бесполезен, но в одних и тех же условиях он или полезен, или бесполезен. Во время засухи дождь полезен и именно полезен (закон тождества), в этих условиях он не может быть признан бесполезным (закон противоречия), из двух суждений — во время засухи дождь полезен и он бесполезен — первое истинно, второе ложно (закон исключенного третьего), во время засухи дождь полезен, так как увлажняет сухую землю, сохраняет посевы и даёт возможность расти семенам (закон достаточного основания). Если бы кто-либо сказал, что во время засухи дождь и полезен и бесполезен, это было бы нарушением законов формальной логики, но это было бы нелепо и с точки зрения диалектики.

Суммируя изложенное, можно так формулировать соотношения формальной логики и материалистической диалектики:

1. Формальная логика является наукой, отличной от диалектической логики и представляющей низшую ступень познания по отношению к диалектической логике.

2. Законы формальной логики представляют собой необходимые условия человеческой мысли; на низшей ступени познания, в области обыкновенных, простейших отношений, вещей, предметов, явлений эти законы являются достаточными для целей познания.

[33] В. И. Ленин, Философские тетради, стр. 152.

[34] Там же, стр. 188.

[35] Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 162.

[36] Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, 1948, стр. 126 — 127.

[37] См. И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 606.

[38] И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 10, стр. 427.

[39] И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 50—51.