Мы, чёрт возьми, занимались любовью.
От этой мысли меня прошибло, словно током, и я с трудом стерпел желание кончить. Надо было думать и о его удовольствии тоже. Конечно, я снова слишком много думал, но меня это нисколечко не напрягало.
Я медленно просунул ладонь между нашими вспотевшими телами и обхватил его немного обмякший член, намеренно не разрывая зрительного контакта. Затем прислушался к стонам и попробовал двигаться, когда они, по моему мнению, звучали лучше всего.
— Вот так, мой хороший… — прошептал я, целуя его покрасневшие и распухшие губы. — Я очень хочу, чтобы тебе было хорошо…
Ощутив, как его член медленно, но верно твердеет, я осторожно улыбнулся.
Я всё делал правильно. Ему нравилось, и это даже ощущалось как-то иначе. Я впервые думал о чужом наслаждении вперед собственного, двигался так, чтобы доставить удовольствие не себе, а тому, с кем я.
— К-крэйг, — белобрысый зажмурился, закусив губу, и слегка запрокинул голову назад.
Это был нужный момент. Входя под углом и не отпуская его затвердевшего члена, я понял, что и сам нахожусь на критической отметке, за которой меня ждет та самая восхитительная пустота.
Вот только теперь это не было пустотой в буквальном смысле, ведь мы были вместе, и я уже сделал то, чего не осмеливался никогда.
Наши звёзды, всю жизнь находящиеся так близко друг к другу, наконец, пришли в движение, согреваясь теплом, и неизбежно столкнулись, образуя сверхновую.
Я впустил Твика в свой мир и не пожалел об этом ни на йоту.
Осторожно устроившись у него на груди, я решил не обращать внимание ни на сперму, прилипшую к животу, ни на то, что мы оба были мокрые и вспотевшие из-за тёплого одеяла.
Я не чувствовал ни изжоги от водки, ни боли во всём теле от саднящих мест, куда приходились удары.
В ушах раздавалось лишь наше дыхание. Одно на двоих, и плевать, что это звучало слишком романтично для того Крэйга Такера, коим я был совсем недавно.
Тот циничный, мрачноватый парень не умеющий улыбаться, умер три дня назад в аптеке, когда в него стреляли.
Крэйг Такер, лежавший в постели с Твиком, изменился.
— Я тебя нашёл, — прошептал я, прикрыв глаза и вслушиваясь в стук чужого сердца. — Прости, что искал так долго…
Белобрысый вытер мою спину уголком одеяла и постепенно выровнял дыхание. Мне хотелось спросить у него столько всего, но жутко я боялся оказаться отвергнутым. Все происходило слишком стремительно, я не успевал анализировать, делать выводы, думать о чем-то…
Я только что обнажил перед ним свою душу.
— Тебе не страшно? — вопрос Твика не удивил меня, ведь я размышлял о том же самом. Я приоткрыл глаза, уставившись куда-то в полумрак.
— Нет, а должно?
— Крэйг, я просто… — голос белобрысого немного дрожал. — Я ведь такой странный.
В этот момент я подумал, что мне никогда не было дела до того, что он странный. Твик никогда не был странным для меня. Я принимал его «как есть» очень давно и сейчас даже поразился, что его это вообще волнует.
— Мы оба странные, — ответил я, приподняв голову и чмокнув его куда-то в грудь.
— Хорошо, — он запнулся. — Потому что я думал обо всём этом…
— И давно? — прошептал я.
— Наверное, раньше я просто не понимал, что всё это значит.
Я был горячий, как печка, поэтому постарался осторожно слезть с Твика, заодно избавив от собственной тяжести.
Мы устроились друг напротив друга, на расстоянии ладони, так, чтобы видеть лица.
— Слушай… Тебе сейчас тоже кажется, что это всё так… правильно? — вдруг спросил белобрысый.