Продавщица, оглядев переноску с псом, приветливо улыбнулась нам и согласилась, что животное может подождать, пока мы поищем то, что нужно.
Твик уверенно прошелся вдоль рядов с верхней одеждой, что-то выискивая, а я огляделся по сторонам, ловя себя на мысли, что мне совсем не хочется домой. Но это было неизбежно… Как и то, что машину придётся вернуть, а в школе наверняка будет нагоняй за пропущенные перед финальными экзаменами дни… Сегодня был вторник, и я вспомнил, что в столовой в этот день подавали мой любимый макэндчиз.
— Эй, Крэйг! — позвал белобрысый. — Ничего себе! Примерь-ка вот эту!
Я заметил, что он держит в руках какую-то черную куртку. Подойдя ближе, понял, что это бомбер, чем-то похожий на его собственный, но из кожи и с нашивками на плечах.
— Это же лётная куртка! — восторженно заметил Твик. — Смотри, тут шевроны, кажется, настоящие!
— Кстати, давно у нас её никто не берёт, — подала голос продавщица. — Может, вам пойдёт? Попробуйте! Примерочные по левую сторону в конце прохода!
Я послушался только потому, что белобрысый выглядел, будто ребёнок, нашедший сокровище. На самом деле мне было абсолютно насрать, что носить: если бы Твик нашёл стрёмный холщовый мешок, я пошёл бы и в нём.
— Бля, — выругался он, закусив губу, когда я напялил куртку перед зеркалом.
— Что? Думаешь, сойдет? — я нахмурился, поворачиваясь спиной и пытаясь разглядеть, как выгляжу сзади.
— Ты себя либо недооцениваешь, либо прикидываешься, чтобы я говорил тебе комплименты, — проворчал Твик.
— А ты говори, я не против, — вдруг честно признался я, и он смешно, но возмущенно хмыкнул.
— Такер, эта куртка будто сшита для тебя.
— Да неужели? — я улыбнулся шире, спрятав руки в карманы и напустив на себя надменное выражение.
— Ублюдок смазливый, — Твик кашлянул в кулак, пытаясь подавить смешок.
— От такого же слышу! — протянул я, устремляясь к кассе и на ходу обращая внимание, как его бледные щеки снова покрылись румянцем.
Мне было жутко неловко, что белобрысый везде за меня платил, но другого выхода я не видел, и внутренне пообещал себе, что если не верну ему всё до последнего цента, то хотя бы придумаю что-то в знак компенсации.
Собака была довольно вялой из-за лекарств, и большую часть времени дремала в переноске, уютно свернувшись на небольшом пледике. Мы не решились будить несчастного пса, чтобы выгулять, и вместо этого зашли в то же самое кафе, где вчера ели пиццу.
Здесь никто не оказался против, что мы в компании животного. Я, конечно, заметил, что официантка на нас косилась, когда принимала заказ, но Твик предположил, что городок маленький, и приезжие, подобные нам, да ещё и с собакой, большая редкость.
Пока мы ждали завтрак, я услышал подтверждение его словам: бармен обсуждал с кем-то ночной взрыв.
Белобрысый тоже навострил уши, и мы вместе пытались разобрать, что же произошло. Кажется, пожар на складе в итоге потушили и пострадавших не нашли. Это обнадежило: меньше всего хотелось знать, что наше приключение обернулось чьими-то смертями.
Вскоре принесли потрясающую яичницу с беконом и тостами, и я погрузился в процесс насыщения. Твик ел немного, больше налегая на кофе.
— Ты серьезно не спал всю ночь? — вытерев губы салфеткой, поинтересовался я.
— Ну… я задремал. Но потом стало очень жарко, — честно признался белобрысый.
Я улыбнулся, отпивая из чашки, а Твик отвернулся, чтобы проверить, как там пёс, переноска которого стояла на полу рядом с нашим столиком.
— Поспи в машине, — попросил я, — это нехорошо, что ты так и не отдохнул.
— Беспокоишься? — Твик вдруг поднял голову, ловя мой взгляд, и я немного стушевался.
— Вообще-то да, — решив быть честным, я, кажется, поверг его в некоторое замешательство.
Я прекрасно понимал, что между нами должно быть еще навалом всяких недомолвок и недопониманий. Но мне хотелось быть откровенным, и я ждал, что Твик ответит взаимностью. Почему-то во мне жила уверенность, что произошедшее прошлой ночью не было следствием пережитого стресса. По крайней мере я делал всё вполне осознанно.
— Я постараюсь, Крэйг, — он вздохнул, и я протянул руку через стол, накрывая его ладонь.
— Твик, слушай… — слова, так хорошо звучавшие у меня в голове, вдруг показались идиотскими. — Я ни о чем не жалею. Ни о чем из случившегося. Ни капли.