«Будем же благодарить от всего сердца Господа за все, что угодно будет Ему послать нам».
Старец был строг к самому себе и снисходителен к окружающим. Наставлял духовных чад: «Не перегружайте себя телесными трудами. Лучший путь — средний. Слишком здоровое и слишком слабое тело одинаково мешают».
«Не требуйте от себя больше, чем можете. Надейтесь на милосердие Божие, а не на свои добродетели».
«Что вы смущаетесь, что много спите и отдыхаете? Отдыхайте столько, чтобы почувствовать силу помолиться или что-либо по дому сделать. Если налагать на тело [труды] сверх его сил, то получите омрачение духа и еще худшее ослабление тела».
Сам отец Никон был очень болен. Четыре года, проведенные в лагере, чрезвычайно подорвали его здоровье: он страдал от болей в сердце, суставах рук, ног, пояснице. Но старец не выносил праздности и, пока были силы, много трудился физически, часто до полного изнеможения. Не позволял сделать для себя какую-либо услугу, принести что-либо, убрать, считал, что без крайней нужды пользоваться трудом другого человека грешно. Отец Никон всегда сам загружал и вычищал котел, который топился углем и был очень неудобным для пользования, делал парники, высаживал в них огурцы, помидоры, копал огород, обрабатывал плодовые деревья и кустарники, пилил и колол дрова, много занимался строительно-ремонтными работами.
Старец посадил огромный сад в Вышнем Волочке, два сада в Козельске, большой сад-питомник в Гжатске. Из своего питомника он снабдил всех желающих в городе яблонями, вишнями, грушами, смородиной. Желающих было много, поскольку он все раздавал бесплатно.
Отец Никон очень любил лес, который был в пяти минутах ходьбы от дома, гулял в лесу с молитвой в любое время года. Летом за грибами с ним обычно собиралась целая команда от мала до велика, поскольку в это время и к батюшке, и к его близким приезжали их родственники. Было не только весело, но и полезно, поскольку на привале обычно начинались серьезные разговоры, и отец Никон отвечал на многие вопросы.
Старец начал чувствовать особое недомогание осенью 1962 года. Первого ноября 1962 года он писал: «Чувствую себя слабо, мысли о смерти не отступают от меня. Я вижу, что если доживу до 1963 года, то не проживу его. Лично для меня смерть желанна. Я знаю, что есть будущая жизнь, есть милость Божия к нам, есть для верующих в Господа Иисуса Христа несомненная надежда войти в блаженную, а не мучительную вечную жизнь».
Писал еще о своем самочувствии: «Я тоже стал чувствовать приближение конца. Все виды простудных заболеваний: ревматизм, поясница, боли в костях, шум в ушах и проч. — все это, раньше скрыто таившееся, стало открыто и довольно сильно проявляться. Особенно слабость и вялость в теле и в душе дают себя знать. Нет бодрости душевной. Стал сильно страдать и болезнями, и скорбями других людей… Только желание помочь нуждающимся еще поддерживает интерес к жизни. Сам же по себе я, кажется, в любую минуту рад был бы покинуть мир сей. Страшит, конечно, неподготовленность, но и это умеряется надеждой на милосердие Божие».
Своим духовным чадам отец Никон оставил завещание: «В течение моей жизни я находил утешение в самых тяжких обстоятельствах и искушениях лютых — в вере в Господа Иисуса Христа и в молитве. Прошу жалеть и любить друг друга, помогать взаимно в материальной и духовной нужде. <…>
Где мир и любовь — там Бог, там радость и спасение, а вражда и зависть от диавола. Спасайтесь».
Архимандрит Серафим (Тяпочкин) (1894–1982)
Архимандрит Серафим (Тяпочкин) (в миру Дмитрий Александрович Тяпочкин) — подвижник благочестия, пастырь добрый, у которого окормлялись архиереи и священники, монахи и мирские люди самых разных возрастов и званий. Исповедник, прошедший лагерь и ссылку. Старец, стяжавший Дары Святого Духа: пламенную молитву, духовное рассуждение, прозорливость. Исцелял страждущих и утешал скорбящих, наставлял на путь спасения, учил молитве и покаянию. Отошел ко Господу 19 апреля.
Валентина Чернова (г. Раменское Московской области) вспоминала: «Дни и минуты, проведенные рядом с батюшкой, — самые дорогие и счастливые в моей жизни. Он всех учил беречь свое здоровье, не брать на себя того, что непосильно. Повторял: “Здоровье нужно нам для молитвы”».
Старец говорил: «Постигнет ли нас какая-нибудь скорбь и болезнь, слово Божие нас утешит и научит, что все от Бога, что кого любит Бог, того и наказывает, что причина всякой скорби и болезни в нас самих — в грехах наших».
Старец наставлял духовных чад: «Прежде всего, нужны вера и покаяние больного, так как часто грехи являются причиной болезней».
Наставлял еще: «Прежде чем исцелить расслабленного, Христос сказал: <…> чадо! Прощаются тебе грехи твои (Мф. 9, 2). А с отпущением грехов и исцелил его, сказав: встань, возьми постель твою, и иди в дом свой (Мф. 9, 6). Будем же и мы чаще приступать к Святому таинству Покаяния, в котором через духовника Сам Господь прощает нам грехи».
Одна из духовных чад батюшки делилась: «Во время проповеди отец Серафим объяснял как-то, почему мы болеем. Среди прочего он сказал: “Дети болеют за грехи родителей, взрослые — по своим грехам”. “Почему я часто болею?” — задумалась я. Батюшка посмотрел в мою сторону и продолжил: “Болезни бывают и по нашему нерадению”».
Иеродиакон Софроний (Макрицкий), клирик Белгородской епархии, духовный сын старца, собрал в своей книге «Неугасимый свет любви. Белгородский старец архимандрит Серафим (Тяпочкин)» многочисленные свидетельства благодатной помощи отца Серафима людям.
Так, Наталья Игнатова из Воронежа вспоминала: «Этот человек имел просто необыкновенную молитвенную силу, и уходили невзгоды, печали, болезни. Он как бы забирал их себе и давал взамен радость, здоровье и счастье. Батюшка чувствовал всех своих духовных чад, провидел состояние каждого, кто бы где ни находился: на богослужении ли, за стенами храма или за тысячи километров. За те годы, что я ездила к нему, старец никого не оттолкнул, всех принимал, обо всех беспокоился. Если кто-то долго не приезжал, спрашивал, не видели ли мы его, не можем ли узнать причину, почему не появляется.