— А почему вы так уверены, что Старейшина Илина все же вернулся? — и торопливо добавил: — Да, я помню, что вы рассказывали о ночных событиях… Но ведь это же было всего один раз? Быть может, это просто совпадение?
Лань Сичэнь посмотрел на Цзинь Гуанъяо с такой надеждой, что тому очень захотелось его приободрить, однако привычки врать самому себе за ним не водилось.
— Первый раз я поспал немного в деревне Мо, — начал он разбирать свое прошлое в чужом теле по дням. — Однако я был заперт в доме А-Юя, поэтому, даже если Старейшина Илина пробудился вместе со мною, он никуда не мог оттуда деться. Ночью я не спал, потому что вместе с юными адептами Гусу Лань бегал то за рукой дагэ, то от нее.
— Затем, — продолжал он, — я два дня провел в пути. Ночевал в придорожных трактирах и всегда запирал свою комнату. Судя по наблюдению А-Юя, Вэй Усянь не пришел толком в сознание, поэтому его действия в основном чисто механические. Он не всегда может просто найти сразу дверь, не говоря уж про то, чтобы отпереть ее.
Мо Сюаньюй согласно кивнул, и Цзинь Гуанъяо загнул следующий палец:
— Четвертую ночь я провел без сна. Мешочек цянькунь с рукой дагэ подгонял меня обратно к Башне Золотого Карпа, и я не мог позволить себе остановиться. А пятую…
Цзинь Гуанъяо почувствовал, как к его щекам приливает краска. Пятую ночь они провели втроем в одной постели, но вспоминать про это при Су Миншане было несколько неловко. Зато Мо Сюаньюя вопросы стыда никогда не беспокоили.
— Я же говорил, что ты ворочаешься и пихаешься со сне! — радостно возопил он. — Наверное, ты, то есть Старейшина Илина, пытался встать и уйти, но мы с главой Лань не дали ему этого сделать!
Цзинь Гуанъяо с трудом подавил желание спрятаться в ладонях. Лицо Су Миншаня выражало крайнюю степень растерянности, он переводил ошарашенный взгляд с него на Лань Сичэня, а затем — на Мо Сюаньюя и, казалось, никак не мог поверить услышанному.
— В гостинице была свободна только одна комната, — попытался оправдаться Цзинь Гуанъяо и сам тут же понял, насколько беспомощно это прозвучало. — Мы просто спали…
— А Старейшина Илина не спал! — поежился Мо Сюаньюй. — Яо-гэ, давай его как-нибудь выгоним из тебя… из меня… из нас!
— Если честно, я не знаю, за что хвататься прежде, — медленно произнес Лань Сичэнь. — Присутствие второй личности в одном теле с А-Яо несет в себе угрозу… Но и человек, поступивший так с дагэ и с деревней Мо, тоже представляет собой нешуточную опасность.
— А ведь кто-то еще написал письмо А-Су! — припомнил Цзинь Гуанъяо. — Это не имеет отношения ни к Вэй Усяню, ни к дагэ, но почему-то письмо пришло именно сейчас.
— Именно сейчас… — взгляд Лань Сичэня стал настолько задумчивым, что казалось, будто он вовсе отрешился от реальности. — Когда возникло впечатление, что ты болен, причем достаточно тяжело.
Цзинь Гуанъяо вздохнул.
— Итак, у нас есть человек, — произнес он напряженно, — который может проникнуть в семейный склеп ордена Не, который способен поднять лютого мертвеца и остаться при этом в живых, который в курсе происходящего в Башне Золотого Карпа, который знает про тайну рождения А-Су и который, ко всему прочему, как-то умудрился на расстоянии воздействовать на А-Юя.
Они все четверо переглянулись, и Су Шэ пожал плечами.
— Проще предположить, что это несколько разных людей, — заявил он.
— Но всего этого слишком много для совпадения, — возразил Лань Сичэнь. — Даже если это разные люди, они должны быть связаны между собой. Что-то свело их вместе: какая-то общая причина.
— Они хотят обидеть Яо-гэ! — Мо Сюаньюй даже поднялся на ноги, пылая возмущением. — Все, что они делали, было направлено ему во вред!
Цзинь Гуанъяо не обольщался: любить его особо было не за что. Ему так и не забыли — и не простили — того, чьим сыном он являлся, и в заклинательском мире многих он устраивал только потому, что умел находить нужный баланс между различными фракциями. Он был удобен, практичен и функционален. Он с готовностью выполнял ту работу, за которую ленились или не желали браться остальные. Он организовывал аморфные массы и добивался того, что все чувствовали себя пусть в небольшом, но выигрыше.
Но любить — нет, его не любили.
Однако кто же нашелся умный и деятельный настолько, что сумел свою нелюбовь превратить в жестокое преследование?
— Нам обязательно надо это выяснить, — твердо заявил Лань Сичэнь. — Нельзя оставлять подобного врага за спиной. Однако…
Он слегка замялся, а потом посмотрел на Цзинь Гуанъяо немного виноватым взглядом.
— Однако, А-Яо, — произнес он мягко, — мы не можем бросить начатое на полпути.
— Не извиняйся, эргэ, — Цзинь Гуанъяо покачал головой. — Вычислять нашего противника мы можем очень долго: он слишком хорошо прячется. Поэтому единственное, что нам остается, это бить его фигуры по одной. Одна из его ставок — это дагэ. Поэтому только логично, что нам надо его упокоить.
— Глава ордена Цзинь… — осторожно вмешался Су Шэ. — Скоро Совет кланов…
Цзинь Гуанъяо ответил ему усталым взглядом. Су Миншань слегка смешался, но все же произнес:
— Госпожа Цзинь… Она не желает покидать Молин Су.