— Лучше, — шепнул Лань Сичэнь и, внезапно осмелев, обеими руками подтянул А-Яо поближе к себе. — Теперь я точно знаю, чего хочу…
— Эргэ… — выдохнул ему в шею А-Яо. — Ты уверен?
— Да, — твердо сказал Лань Сичэнь, но потом добавил: — Только я хочу тебя в твоем теле, А-Яо. Не должно больше быть никаких ошибок.
— Согласен, — А-Яо потерся носом о мягкую впадинку между шеей и плечом. — Я тоже хочу тебя в своем собственном теле… И без невольного свидетеля в лице Вэй Усяня!
— Ты думаешь, он видит и слышит все, что происходит? — Лань Сичэнь встревоженно нахмурился.
— Ох, не хотелось бы… — поежился А-Яо. — Будем надеяться, что нет.
Лань Сичэнь обнял его еще крепче. Он немного опасался, что А-Яо станет неуютно в столь цепкой хватке, однако тот, напротив, словно только так и почувствовал себя в безопасности. Лань Сичэнь всегда засыпал очень быстро, но сегодня А-Яо его опередил. Лишь невесомо коснувшись губами лба, на котором почти собралась сосредоточенная морщинка, Лань Сичэнь присоединился к своему побратиму в царстве сновидений.
Проснулся он от того, что А-Яо завозился в его объятиях. Лань Сичэнь машинально разжал руки, и А-Яо сел. Его глаза были широко распахнуты, однако взгляд растерянно скользил по комнате, ни на чем не задерживаясь и, возможно, ничего толком не отмечая. А-Яо — точнее, Вэй Усянь — поерзав немного на одном месте, попытался спустить ноги с кровати, однако Лань Сичэнь успел перехватить его и вновь притянуть в объятия. Он чуть встряхнул тело, кажущееся тряпичным, и вдруг встретился с Вэй Усянем взглядом.
— О! — произнес тот несколько сонно. — Учитель Лань, а вы, оказывается, такой красивый без бородки! На Лань Чжаня похожи…
Лань Сичэнь озадаченно сморгнул. Лишь спустя какое-то время он сообразил, что для Вэй Усяня эти тринадцать лет прошли незаметно. Когда будущий Старейшина Илина в последний раз видел его дядю, тот как раз был в возрасте Лань Сичэня.
Лгать нехорошо, но можно же просто не развеивать уже имеющееся заблуждение.
— Спи, Вэй Усянь, — Лань Сичэнь не сумел сказать это достаточно строго, однако ему удалось придать своему голосу настойчивости.
Вэй Усянь занятно сморщил нос и пробормотал:
— Ну почему в посмертии снится такая чушь? Лань Чжань, почему я вижу твоего дядю, а не тебя?
Он поерзал еще на своем месте, тоскливо глядя куда-то вперед опять опустевшим взглядом. Лань Сичэнь надавил на его плечи сильнее, вынуждая лечь. Телу А-Яо следовало выспаться: при его чересчур низком уровне самосовершенствования для него не имелось иной возможности восстановить силы. И если придется держать его так всю ночь, Лань Сичэнь был на это готов.
Однако Вэй Усянь, обиженно посопев и пробормотав себе под нос еще несколько слов о дурацком посмертии, в конце концов все же угомонился и, казалось, тоже задремал.
Лань Сичэнь вздохнул с облегчением.
К завтраку А-Яо проявил больше аппетита, нежели к ужину, и Лань Сичэнь, немного поборовшись с собой, решил ничего не рассказывать ему о ночном разговоре. На вопрос А-Яо, доставил ли он какое-нибудь неудобство, Лань Сичэнь честно ответил отрицательно. Никаких неудобств он не испытал, а о том, что Вэй Усянь пробудился настолько, чтобы говорить, слышать и понимать услышанное, А-Яо лучше было пока не знать. Ему и без того хватало поводов для беспокойства.
К тому же Лань Сичэня мучил другой вопрос. Он не был уверен, что сейчас подходящее время расспрашивать А-Яо, однако это жгло его с момента визита в Молин Су. Возможно, стоило подождать до решения всех прочих проблем, но неизвестно было, когда еще представится возможность остаться наедине. При посторонних спрашивать о подобном точно не хотелось.
И наконец Лань Сичэнь решился.
— А-Яо, — спросил он, слегка снижая скорость, чтобы полностью сосредоточиться на разговоре, — если А-Сун жив, то за что был уничтожен клан Тиншань Хэ?
А-Яо замер в его руках, и Лань Сичэнь порадовался, что держит его так крепко.
— А, — произнес А-Яо неестественно равнодушным тоном. — Я все ждал, когда же ты спросишь…
— Если хочешь, я спущусь, — Лань Сичэнь внезапно сообразил, что при подобном разговоре А-Яо может чувствовать себя неуютно в воздухе, находясь в полной зависимости от своего названого брата.
— Не надо, — даже не видя лица, Лань Сичэнь услышал усмешку в голосе А-Яо. — Я верю, что ты не скинешь меня с меча, каким бы ни был мой ответ.
— Я просто хочу понять, — виновато пояснил Лань Сичэнь, утыкаясь носом во взлохмаченную ветром макушку. — Я гнал эту мысль, но она все возвращалась и возвращалась…
— Я могу объяснить, — мягко произнес А-Яо, по-прежнему стоя не шевелясь и словно почти не дыша. — Но ты не поймешь, эргэ. Не поймешь потому, что ты очень добрый, очень честный… и совершенно невинный.
— Я постараюсь, — вздохнул Лань Сичэнь. — Я же понял, когда это узнал об этом… возмездии. Умом понимал, что главу клана Тиншань Хэ надо было отдать под суд, но родительское горе было весомым аргументом.
— Я не уверен, что хочу, чтобы ты понял, — подумав, выдал неожиданную мысль А-Яо. — Дело в том, эргэ, что когда понимаешь подобные вещи, то осознаешь, что оказался по уши в грязи. Нормальные люди не должны понимать такого.
И все же он, тщательно подбирая слова, продолжил: