— Я — живой, при живом теле и живой ци, — произнес он медленно, старательно подбирая слова. — Я — на данный момент — сильнее Вэй Усяня, лишенного даже малейшей связи с его телом, которое было разорвано на мельчайшие части, и более тринадцати лет проведшего в небытии. Поэтому сознание и управление достались мне.
— Скорее всего, это именно так, — согласился Лань Сичэнь. — Однако…
Он сглотнул и невольно придвинулся ближе. Ему ужасно не хотелось произносить этих слов, но замалчиванием проблему было не решить.
— Однако А-Юй пожертвовал тело именно Вэй Усяню, — А-Яо оказался более решительным. — И даже условие контракта было соблюдено. Ритуал был проведен по всем правилам и завершился успешно.
— Нет! — подскочил на своем месте Мо Сюаньюй. — Я не согласен!
Лань Сичэнь переглянулся с А-Яо.
— Я не знаю, есть ли возможность обернуть все вспять, — признался он. — Я никогда не слышал, чтобы у темных ритуалов предусматривался такой шанс. Темный путь — кровавый и жестокий, на нем не бывает не смертельных ошибок…
Лань Сичэнь пожалел о своих словах в тот же миг, когда Мо Сюаньюй нервно сглотнул, а пульс А-Яо словно бы замер под его рукой. Лань Сичэнь уже начал в панике искать, чем бы смягчить высказанное, когда дверь распахнулась и в комнату влетела госпожа Цзинь.
— Я решила… — начала было она, однако замерла, успев сделать всего пару шагов, и уставилась на них в задумчивости. Покачав головой, госпожа Цзинь произнесла: — Нет, я всегда подозревала что-то в этом роде, но чтобы втроем…
Лань Сичэнь только сейчас осознал, что они с Мо Сюаньюем по-прежнему сидят на полу и обнимают ноги А-Яо. Кончики его ушей стремительно заполыхали, однако Мо Сюаньюй, не испытавший, казалось, ни малейшего смущения, заявил насмешливо:
— А тебе что же, завидно?
— Было бы чему завидовать, — фыркнула госпожа Цзинь и сложила руки на груди.
— За-а-авидно! — довольно протянул Мо Сюаньюй. — Пусть ты теперь и наша сестренка, но у нас все занято, мест больше нет!
— А-Юй, пожалуйста!.. — осадил его А-Яо, поспешно выдергивая свои ноги из ослабевших объятий отвлекшихся поклонников. — А-Су, ты что-то хотела?
— Я хотела… — госпожа Цзинь чуть нахмурилась, словно увиденная сцена сбила ее с толку. — Я хотела сказать о своем решении. Я остаюсь с А-Суном.
— Но, А-Су… — растерянно произнес А-Яо. — Это невозможно!
— Ты опять хочешь разлучить меня с сыном, которого я только-только обрела? — обманчиво мягким голосом поинтересовалась госпожа Цзинь.
— Я не хочу вас разлучать, — возразил А-Яо, сумев наконец сползти с кровати, обогнув при этом своих замерших на полу братьев, и накинув на плечи верхнюю одежду. — Но ты все еще моя жена.
— Я, как выяснилось, твоя сестра, — фыркнула госпожа Цзинь.
Теперь они стояли друг напротив друга, и Лань Сичэня посетила мысль, что, несмотря на несходство черт, вот так очень явственно становилось заметно их родство. Пожалуй, в отличие от Мо Сюаньюя и Цзинь Цзысюаня, Цинь Су имела с А-Яо немало общего. Внешне маленькая и изящная, безукоризненно вежливая и утонченная, обманчиво хрупкая — она обладала стальной волей, даром умело управлять ситуацией и несгибаемым упрямством.
— Да, — А-Яо чуть склонил голову. — Однако для всех окружающих — моя жена. Что будут говорить люди, когда ты просто пропадешь из Башни Золотого Карпа? Как я должен объяснять всем, куда делась моя супруга? Что я скажу твоему отцу?
— Моему… — начала было госпожа Цзинь, но А-Яо решительно перебил ее.
— А-Су, Цинь Цанье — твой отец, — заявил он твердо. — Он растил тебя как родную дочь, он любил и любит тебя. Ты — его единственное дитя, тебе он отдал всю свою сердечную привязанность. Неужели это стоит меньше брошенного однажды семени?
Глаза госпожи Цзинь повлажнели, однако в них сверкнула ярость.
— Цзинь Гуанъяо, не вздумай играть со мною словами! — выпалила она, делая шаг навстречу ему. — Я получше тебя знаю, что было сделано для меня и моей матери, но как можно доверять мужчинам после всего, что вы вытворяете за нашими спинами?
— Не переноси свой гнев на невиновного, — не шелохнувшись, посоветовал А-Яо. — Твой отец не сделал ничего, что принесло бы тебе боль.
— Хорошо, — госпожа Цзинь прикрыла глаза, но стояла при этом твердо. — Однако мое решение неизменно. В Башне Золотого Карпа, здесь или где угодно еще — но я буду с моим сыном. Выбирай: либо мы забираем его с собой, либо я остаюсь здесь.
— Его нельзя забирать отсюда! — А-Яо даже вздрогнул, словно представив все последствия такого шага. — Ты же сама видела, как он реагирует на незнакомых людей, на шум, на все непривычное!
— Значит, я остаюсь здесь, — повторила госпожа Цзинь.
— И как прикажешь мне объяснять такой поступок с твоей стороны? — сузив глаза, поинтересовался А-Яо.