— Миншань утверждает, что А-Суну нравятся звуки гуциня. Любой другой шум выводит его из себя, но такую музыку он слушает с удовольствием. Миншань пытается научить А-Суна играть, надеясь, что он сумеет хоть немного продвинуться в самосовершенствовании таким образом… Что-то у них даже получается.
Они помолчали немного вдвоем, погрузившись в звенящую тишину этого места, однако вскоре их уединение оказалось прервано.
— Вот вы где! — вылетел на галерею Мо Сюаньюй. — Я вас уже обыскался!
— Что, еда закончилась? — немного рассеянно спросил Цзинь Гуанъяо, и Мо Сюаньюй возмущенно фыркнул.
— И еда закончилась, и Мымра все там своими слезами залила! — выпалил он, поглядывая на чужие объятия с обидой. — И этот твой Су Миншань заикается как последний придурок! У него такой вид, словно он вот-вот в обморок хлопнется!
— Ему Цинь Су нравится, — равнодушно произнес Цзинь Гуанъяо. — Вот и переживает.
Лань Сичэнь замер за его спиной, а Мо Сюаньюй, ужом проскочив вперед, удивленно посмотрел в глаза.
— Серьезно? — переспросил он. — Мымра… нравится? Она же женщина!
Цзинь Гуанъяо не смог удержаться от короткого смешка.
— Видишь ли, А-Юй, — сказал он мягко, — большинству мужчин как раз женщины и нравятся. А Цинь Су еще и очень красивая, умная и вообще замечательная женщина.
Мо Сюаньюй выразительно скривился.
— Ну ты еще скажи, что она и тебе нравится! — фыркнул он.
— Нравится, — не стал спорить Цзинь Гуанъяо. — Иначе зачем бы я на ней женился?
Руки Лань Сичэня совершенно окаменели, и Цзинь Гуанъяо легонько качнул головой.
— Но тогда я был слишком юным, — признался он. — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что полюбил Цинь Су как друга. Как человека, увидевшего во мне такого же человека, а не мальчика для битья или орудие. Как приятного собеседника и надежного товарища. Как… сестру.
Помолчав еще немного, он добавил:
— А вот несчастный Миншань, судя по всему, любит ее совсем по-другому. Однако он верный друг и питает ко мне глубокое уважение. Бедняга всегда опасался даже лишний раз увидеться с Цинь Су, лишь бы не нанести мне оскорбления.
— Так давай ему ее подарим! — Мо Сюаньюй, оживившись, даже подпрыгнул на месте.
На это Цзинь Гуанъяо даже отвечать не стал.
На ночь они остались в Молин Су.
Цинь Су удалось еще увидеться с А-Суном. Она посидела с ним за ужином и помогла уложить его спать. Снова плакала, но уже не горько, а как-то тихо и словно бы примирившись с чем-то.
— Тебе стоит вернуться домой, — мягко обратился к ней Цзинь Гуанъяо, перехватив ее перед отходом ко сну. — Ты же видишь, с ним все в порядке… насколько это возможно.
— Скажи, — не глядя на него, спросила Цинь Су, — ты ведь бываешь здесь?
Цзинь Гуанъяо поколебался немного, но все же ответил честно:
— Да. Каждый раз, когда я приезжаю в Облачные Глубины, я перед отлетом домой захожу сюда. Я…
Он хотел сказать, что ему раз за разом требовалось подтверждение, что он не ошибся, не допустил ужасной несправедливости по отношению к своему сыну — и не смог произнести этих слов.
— А я не видела, как он рос, — тихонько прошептала Цинь Су. — Его детство прошло без меня…
— Оно так и так прошло бы без тебя… — начал было утешать ее Цзинь Гуанъяо, но Цинь Су резко оборвала его.
— Нет! — выпалила она. — Я же видела! Он привязан к своей няньке и к главе Су! Я видела, как тот учит моего мальчика играть, видела их рядом! Почему рядом с ним чужой человек, а не я и не ты?
— Потому что тебя я обманул, а во мне слишком мало доброты, — сомкнув веки, произнес Цзинь Гуанъяо. — Такой ответ тебя устроит?