А Игнат сел в освободившееся кресло и взъерошил мокрые волосы. В отношениях с Ведьмой это была жирная точка. Теперь уже наверняка. А что касается Веры…
Игнат не был уверен, что многоточие между ними вдруг в один миг станет запятой, но попытаться стоило.
ГЛАВА 31. Часть 1. Рождество
Рождество, по традиции, Вера с семьей отмечала у Нади, но в этом году сестра заартачилась и напросилась в гости к ней.
Вера, конечно, удивилась, но противиться не стала, и в четыре Надя, Ваня и их старший сын с женой сидели у Веры в гостиной за богато обставленным столом.
Стоял веселый гул, который отвлекал Веру от грустных мыслей. Она переживала за сыновей, для которых откровения о реальном жизни отца стали настоящим потрясением. О Косте, который после ужина стал одолевать ее звонками с просьбой помочь достучаться до сыновей.
И об Игнате, который пропал с радаров после сумасбродной выходки под бой курантов. И, хотя Вера запретила себе думать о нем, лежа ночью в своей постели она неизменно бросала взгляд в окно. Туда, где совсем недавно трепыхались пьяные ноги одного не очень умного, но прикипевшего к сердцу мужчины.
— Вер, гусь! — Надя вскинулась со своего места и, дернув сестру за рукав, утянула на кухню.
Румяный, с тонкой хрустящей корочкой на боках и спинке, гусь на противне выглядел великолепно. Вдвоем они водрузили его на плиту и, подцепив парой двузубых вилок, переложили дымящуюся тушку на круглое блюдо.
— Вань, место на столе готовь! — крикнула Надя, поливая гуся с ложечки растопленным жиром.
Вера отерла пот со лба и подмигнула сестре.
— Зови, пуст сами несут и ставят…
— Да погоди ты… — Надя прикрыла дверь и подошла к Вере вплотную.
— Новость есть, Верусь, только не знаю, как отреагируешь…
— Слушай, боюсь я последнее время твоих новостей. Хорошая хоть или плохая?
— Ну, тут как посмотреть, — Надя пожала плечами и в свойственной только ей манере рубанула с плеча. — Ушел аспирант от бывшего твоего.
Вера сглотнула, убрала прядь волос с лица.
— Это точно? — спросила неуверенно, а сама мыслями к ужину «в кругу семьи» вернулась. Какой же все-таки подлец… елейный, образцовый негодяй!
— Точнее не бывает… как Костя ему диссертацию дописал, так и «фьють»!
Вера прикрыла рот рукой, села.
— Какой кошмар!
Теперь все стало на свои места. А она-то подумала, что он о них заботится! Вспомнил, что была когда-то семья, а он просто прощупывал пути возвращения в родные пенаты.
— Надь, он же на днях ужин устроил для меня и сыновей… подарки привез, такой внимательный был и заботливый! — слезы сами навернулись на глаза и Надя села рядом, обняла Веру крепко-крепко.
— Ну, ты чего ревешь, дуреха? И поделом ему!
— Я думала, он совесть поимел, о сыновьях подумал, а он!
— Его поимели, Вера, а не совесть. Тьфу, окаянный! А ты не плачь, нашла из-за кого убиваться!
Вера кивнула, промаргиваясь.
— Ты права, Надь, во всем права! Двадцатого забираю свидетельство о разводе. И на этом все.
— Оно и к лучшему, — они обнялись, рассмеялись грустно, вытирая слезы друг друга.
Только одна мысль не давала Вере покоя.