– Тогда кому же мой пред-пред-предок завоевал?
– «Кого», а не «кому», ваше высочество, – сказал доктор Корнелиус. – Видимо, самое время обратиться от истории к грамматике.
– Ой, не надо, пожалуйста, – взмолился Каспиан. – Я хотел спросить, было ли сражение. Почему он зовётся Каспианом Завоевателем, если здесь не с кем было сражаться?
– Я сказал, что в Нарнии было очень мало людей, – повторил доктор, очень странно глядя на мальчика сквозь большие очки.
Сначала Каспиан удивился, но вдруг сердце его подпрыгнуло:
– Вы думаете, здесь жил кто-то ещё? Вы думаете, было как в сказках? Здесь были…
– Ш-ш-ш! – произнёс доктор Корнелиус, наклоняясь поближе к Каспиану. – Ни слова больше. Разве вы не знаете, что вашу няню выслали именно за это – за рассказы о старой Нарнии? Королю это не нравится. Если он проведает, что я открываю вам тайны, вас высекут, а мне отрубят голову.
– Но почему? – спросил Каспиан.
– Теперь самое время обратиться к грамматике, – громко сказал доктор Корнелиус. – Будьте так любезны, ваше королевское высочество, открыть Пульверулентуса Сиккуса на четвёртой странице его «Грамматического сада, или Павильона основ увеселительных, открытого для юных умов».
После этого начались глаголы и существительные, и продолжалось это до обеда, но я не думаю, что Каспиан много усвоил: слишком был взволнован. Он был уверен, что доктор Корнелиус не сказал бы так много, если бы не собирался рано или поздно сказать больше.
И он не разочаровался. Через несколько дней его наставник сказал:
– В эту ночь я собираюсь дать вам урок астрономии. На исходе ночи две благородные планеты, Тарва и Аламбиль, пройдут на расстоянии одного градуса друг от друга. Такое противостояние не повторялось двести лет, и ваше высочество не доживёт до следующего. Хорошо бы вам лечь чуть раньше обычного. Когда время противостояния подойдёт, я приду и разбужу вас.
Это не обещало раскрыть тайны про старую Нарнию, о которой Каспиану только и хотелось слышать, но встать среди ночи всегда интересно, так что он был рад. Когда в этот вечер он улёгся в постель, то думал сначала, что не сможет сомкнуть глаз, но вскоре заснул. Казалось, прошло всего несколько минут, когда он почувствовал, что его кто-то ласково тормошит.
Он сел в постели и увидел, что комната наполнена лунным светом. Доктор Корнелиус в плаще с капюшоном, с маленьким светильником в руке стоял у постели. Каспиан сразу вспомнил, куда они собрались, поэтому встал и оделся. Ночь была хоть и летняя, но прохладная, и доктор закутал его в такой же плащ, как у него самого, и принёс тёплые мягкие туфли. Минутой позже, закутанные так, что их едва ли удалось бы различить в тёмных коридорах, обутые в бесшумные туфли, учитель и ученик покинули комнату.
Каспиан вслед за доктором прошёл несколько коридоров, поднялся по нескольким лестницам, и, наконец, через дверь в башенке они выбрались на плоскую площадку. С одной стороны были каменные зубцы, с другой – скат крыши, под ними – дворцовый сад, мерцающий и тенистый, над ними – луна и звёзды. Они сразу же подошли к другой двери, которая вела в большую центральную башню. Доктор Корнелиус отпер её, и они начали подниматься по тёмной винтовой лестнице. Каспиан очень волновался: ему раньше никогда не разрешали сюда ходить.
Лестница была длинная и крутая, но когда они вышли на крышу, Каспиан, отдышавшись, понял, что потрудиться стоило. Справа он, хоть и смутно, различал Западные горы, слева светилась Великая река, и так тихо было кругом, что доносился шум водопадов у Бобровой плотины, в миле отсюда. Нетрудно было отличить две звезды, ради которых они сюда поднялись. Они висели низко на южной стороне неба, яркие, как две луны, и очень близко друг к другу.
– Они столкнутся? – в благоговейном страхе прошептал Каспиан.
– О нет, дорогой принц, – ответил доктор тоже шёпотом. – Для этого великие повелители небесных сфер слишком хорошо знают фигуры своего танца. Присмотритесь к ним хорошенько. Их встреча, предопределенная судьбой, сулит много доброго несчастным землям Нарнии. Тарва, господин Победы, приветствует Аламбиль, госпожу Мира. Сейчас они предельно сблизились.
– Жаль, что их загораживают деревья, – сказал Каспиан. – Мы бы их лучше видели с западной башни, хотя она не такая высокая.
Доктор Корнелиус ничего не отвечал несколько минут, только тихо стоял, устремив свой взгляд на Тарву и Аламбиль, затем глубоко вздохнул и обернулся к Каспиану.
– Итак, вы видите то, чего не видел никто из ныне живущих и никто не увидит вновь. И вы правы: с маленькой башни было бы видно лучше. Я привёл вас сюда по другой причине.
Каспиан взглянул на учителя, но лицо его почти скрывал капюшон.
– Достоинство этой башни в том, – продолжил доктор, – что за нами шесть пустых комнат и длинная лестница, а дверь в самом начале лестницы заперта. Нас не могут подслушать.
– Вы хотите сказать мне что-то такое, о чём не могли поведать в другое время? – догадался Каспиан.
– Да, – кивнул доктор. – Но помните: мы с вами не должны говорить об этом нигде, кроме этого места – самой вершины большой башни.
– Хорошо. Даю слово. Но продолжайте, пожалуйста.
– Знайте же: всё, что вы слышали о старой Нарнии, – правда. Это не земля людей. Это страна Аслана, страна живых деревьев и зримых наяд, фавнов и сатиров, гномов и великанов, кентавров и говорящих зверей. Это против них сражался Каспиан Первый. Это вы, тельмарины, заставили замолчать животных, деревья и источники, убили и изгнали гномов и фавнов, а теперь пытаетесь истребить и память о них. Король не разрешает о них даже говорить.
– Мне очень жаль, что мы так поступили, – сказал Каспиан, – но я рад, что всё оказалось правдой, пусть даже теперь никого из них не осталось.
– Многие из вашей породы тоже втайне жалеют, – промолвил доктор Корнелиус.