– Но, доктор, – удивился Каспиан, – почему вы говорите «вашей породы»? Разве вы не тельмарин?
– Я?
– Ну вы же всё-таки человек?
– Я? – повторил доктор низким голосом и тут же отбросил капюшон, так что можно было ясно увидеть в лунном свете его лицо.
Каспиан одновременно понял правду и подумал, что должен был догадаться гораздо раньше. Доктор Корнелиус был так мал и так толст, у него была такая длинная борода… Две мысли пришло в голову Каспиану в следующую минуту. Сперва ужас: «Он не настоящий человек, вообще не человек, а гном, и привёл меня сюда, чтобы убить». Затем радостное восхищение: «Есть ещё настоящие гномы, и одного из них я сейчас вижу».
– Так вы догадались наконец, – сказал доктор Корнелиус. – Или почти угадали. Я не вполне гном. Во мне есть и человеческая кровь. Многие гномы бежали во время великой битвы: скрылись, сбрили бороды, надели башмаки на высоких каблуках и постарались притвориться людьми. Они смешивались с вами, тельмаринами. Я один из них, всего лишь полугном, и если кто-нибудь из моих родичей, настоящих гномов, ещё живёт в мире, то, несомненно, должен презирать меня и считать за предателя. Но никогда за всё это время мы не забывали нашего народа и других счастливых созданий, а также утраченных дней свободы.
– Я… я очень сожалею, доктор, – сказал Каспиан. – Вы знаете, это не моя вина.
– Я говорю не в укор вам, мой дорогой принц, – заметил доктор. – Вы можете спросить, зачем я вообще рассказываю вам об этом. На то есть две причины. Во-первых, моё бедное сердце так долго хранило эти тайны, что всё изболелось и разорвётся, если я не прошепчу их вам. Во-вторых, вот зачем: когда станете королём Нарнии, вы сможете помочь нам, потому что вы хоть и тельмарин, но любите старую Нарнию.
– Да, но чем именно?
– Вы можете быть добры к бедным последышам гномов, таким, как я. Можете собрать учёных магов и попытаться пробудить деревья. Можете исследовать все глухие закоулки и дикие области страны, посмотреть, не осталось ли где-нибудь в укрытиях живых фавнов, говорящих зверей и гномов.
– Вы думаете, они ещё остались? – жадно спросил Каспиан.
– Не знаю, не знаю, – произнёс доктор с глубоким вздохом. – Иногда я боюсь, что уже никого нет. Я искал их следы всю мою жизнь. Порой в горах мне слышалась барабанная дробь, и я думал, что это гномы. Порой по ночам в лесах чудились промелькнувшие фавны или сатиры, танцующие вдали, но когда я подходил ближе, там никого не было. Я нередко отчаивался, но всегда случалось что-то, что пробуждало надежду. Не знаю… А прежде всего вы можете попробовать стать таким королём, как Верховный король Питер, а не как ваш дядя.
– Так это тоже правда: о королях и королевах, о Белой колдунье?
– Конечно, правда. Их царствование было золотым веком Нарнии; страна никогда не забудет их.
– Они жили в этом замке, доктор?
– О нет, мой дорогой. Этот замок – произведение наших дней. Его выстроил ваш прапрадед. Когда два сына Адама и две дочери Евы стали королями и королевами Нарнии по воле самого Аслана, они жили в замке Кэр-Параваль. Никто из ныне живущих людей не видел этого священного места, и, возможно, даже руины его исчезли с лица земли. Однако мы считаем, что он стоял далеко отсюда, возле устья Великой реки, на самом берегу моря.
– Вы хотите сказать – в Чёрных лесах? – с дрожью в голосе спросил Каспиан. – Где живут эти… эти… ну, вы знаете, призраки?
– Ваше высочество повторяет то, что вам внушили, – произнёс доктор. – Но это всё ложь. Там нет призраков. Это россказни тельмаринов. Ваши короли смертельно боятся моря, потому что не могут забыть, что во всех историях Аслан приходил из-за моря. Они не хотят приближаться к морю сами и не хотят, чтобы к нему приближался кто-то другой, поэтому позволили разрастись огромным лесам, которые отрезали их подданных от берега. Но поскольку с деревьями они враждуют, боятся и лесов. А раз боятся лесов, то воображают, что там полно призраков. Короли и вельможи, которые равно ненавидят море и лес, отчасти верят в эти басни, отчасти поддерживают их. Им спокойнее, когда никто в Нарнии не смеет приближаться к берегу и смотреть на море – в сторону земли Аслана, рассвета и восточного края мира.
На несколько минут наступило глубокое молчание, затем доктор Корнелиус сказал:
– Пойдёмте. Мы пробыли здесь слишком долго. Пора вернуться в постель.
– Разве? – удивился Каспиан. – Я готов говорить об этом часами, ещё и ещё.
– Если мы задержимся, нас могут хватиться.
Глава пятая. Приключения Каспиана в горах
С той поры Каспиан и его наставник часто вели тайные беседы на вершине главной башни, и всякий раз принц всё больше узнавал о старой Нарнии. Он грезил о старых днях, и страстное желание, чтобы они вернулись, заполняло все его свободные часы. Впрочем, часов этих было не так уж много, потому что за его обучение взялись всерьёз. Он учился фехтовать и ездить верхом, плавать и нырять, играть на флейте и лютне, охотиться на оленя и разделывать убитого зверя, и это не считая космогонии, риторики, геральдики, стихосложения и, разумеется, истории с небольшим добавлением юриспруденции, физики, алхимии и астрономии. Из магии они изучали только теорию, потому что доктор Корнелиус сказал, что практическая магия – неподходящее занятие для принцев, и добавил: «Да я и сам ещё очень несовершенный маг: мне по силам лишь самые простые эксперименты». Навигацию («которая есть благороднейшее и героическое искусство», по словам доктора) Каспиан не изучал вовсе, потому что король Мираз не одобрял корабли и море.
Каспиан также узнавал многое, чему могли научить собственные глаза и уши. Маленьким он часто удивлялся, почему не любит свою тётку, королеву Прунапризмию, а теперь понимал – это из-за того, что она сама его не любит. Он начинал видеть также, что Нарния – несчастная страна. Налоги были высоки, законы суровы, а Мираз – жесток.
Через несколько лет королева как-то занемогла, в замке начались волнения и хлопоты, визиты врачей, шёпот придворных. Это было ранним утром, а ночью, когда дневная суета улеглась, Каспиана, едва успевшего проспать пару часов, разбудил доктор Корнелиус.
– Что, пойдём заниматься астрономией, доктор?
– Ш-ш-ш! Слушайте меня и делайте так, как я скажу. Одевайтесь. Вам предстоит долгое путешествие.